Я тихо пробралась через калитку. Благо местные жители не интересовались безопасностью частной собственности. Стоило просунуть руку между бревнами и повернуть замок, и калитка открылась. Во дворе я заметила, что в заборе много деревянных заплат, словно кто-то не раз штурмовал участок Устины.
Во дворе никой деревенской живности. Подобравшись к дому, увидела, что стекла и рамы исписаны какими-то знаками. Нарисованы углем или черной краской. Я встала ногами на край лавки и заглянула в окно. Воздух ночи казался таким вязким, что я чувствовала себя тихоходкой в киселе. Бежать в случае опасности будет непросто.
Через окно хорошо просматривалась комната. Большая и темная, как будто и ее стены вымазаны сажей или черной краской. Нужно было внимательно вглядеться, прежде чем понять на что я смотрю. Внутри дома и правда развели костер. В центре самый большой, а по углам — небольшие очаги.
Женщины и мужчины стояли на коленях возле очагов, и сжимали в руках обереги из глины. Все одеты так, будто в чем они спали в кровати, в том и пришли: кто-то в длинной ночной сорочке, кто-то в пижаме, кто-то в старом халате. Языки пламени внутри дома метались с такой силой, словно по комнате гулял ветер, при полном штиле на улице. Уведенное не пугало, а производило абсурдное впечатление, словно я на съемках документального фильма о жизни староверов. Скучно, но не страшно.
У дальней стены на кровати, застеленной грубым покрывалом, сидели Тихон Варя и Рита. Все трое одеты в какие-то народные костюмы: длинные серые рубахи с расшитыми красными поясами. Меня их вид повеселил. Тихон так хотел участвовать в каком-нибудь обряде, что вырядился единственный из всех. И дочек приобщил. Все трое со своего места завороженно смотрели на костер в центре комнаты. Рита и Варя наконец-то заполучили обещанные Устиной куклы. Как же моих девочек легко подкупить.
Решила, что проберусь в дом и незаметно присоединюсь к остальным. Все равно не усну. Меня ведь тоже звали пойти. Так что, я вроде как, опоздавший гость.
По деревне пронесся порыв ветра. Я чуть не упала с лавки. Слезла и присела на корточки, скрывшись в ветвях вишневого дерева. Ветер принес с собой заунывный вой. С таким воем сквозняк в оконные щели задувает.
Я огляделась. В окружающей меня ночи ничего не изменилось, только вой становился громче, тоньше и выше. Мурашки от воя, волна за волной, побежали от шеи до пят. Вспомнила завывание, выворачивающее наизнанку душу, перед тем, как Устина плюнула в меня пылью.
Что делать? Ломиться к культистам или бежать домой? Визг стал таким громким, что заломило кости. Я пригнулась ближе к земле — редкие ветки деревьев плохое укрытие.
Казалось, температура на улице стала еще ниже. Я мерзла, и это значительно усиливало отупение. Оглядывалась и прислушивалось, чтобы понять, откуда звук, когда заметила на крыше соседнего дома силуэт человека. Вместо головы — череп оленя. Не догадалась бы, если бы не огромные ветвистые рога. Моргнула, и человек с оленьей головой пропал. Привиделось. Гул приближался и я увидела выбеленные до холодного свечения рога за забором дома Устины. Оно двигалось медленно, словно рога давили непосильно. Мои резиновые сапоги будто приросли к земле. «Бежать, — колотилась под сводом черепа мысль». Я не понимала, от кого или от чего надо бежать, но все инстинкты вопили, что отсюда надо убираться. Снова огляделась, потеряв Оленерогого из виду.
Сперва до меня донесся треск. Оно ломало забор. Бежать, не оглядываться. Бежать. Надо подняться. Существо проломило забор и медленно, словно тоже борясь с вязкостью ночного воздуха, приближалось к дому Устины.
Оленерогий не крутил головой, словно ему не нужно видеть. Он только был похож на человека, силуэтом. Его ветвистые ноги взрывали почву. Вишня над моей головой зашевелилась, потревоженная ветвистыми руками существа. Оно вырвало мое укрытие с корнем и отшвырнуло. Ужас застрял в легких. Никак не закричать.
Отступила на шаг, и взглянула в жуткий лик. Это Ягморт — тот, от кого хотели защитить местные.
Когда оно шагнуло ко мне, протянув ветки, я коротко вскрикнула и кинулся прочь. Через проломленный забор выскочила на дорогу. Бежать тяжело. Ноги увязали. Оленерогий своими корнями выкорчевывал комья земли, целые деревья, кусты. Он выбрал меня своей целью. Я бежала. Не понимала как. Знала только, что должна укрыться в бабушкином доме. Оглянуться боялась. Земля подо мной дрожала. По пятам следовал звук, словно деревья в лесу скрипят, только в тысячу раз громче.