Взбежав на крыльцо бабушкиного дома, осмелилась оглянуться. Ягморта не было. Только вибрация и гудение носились в воздухе. Трудно было поверить, что одно существо производит столько шума. За забором снова увидела комья взрывающейся земли.
Я распахнула дверь вбежала в дом. Заперла замок и задвижку на входной двери. Одышка мучила. Едва не теряла сознание. «Надо наконец-то начать ходить в спортзал, — подумала я, как будто только что не умирала от ужаса».
Бросилась к ставням, чтобы закрыть их, и чуть не заорала. За окном светились тысячи красно-желтых болотных огней. В отличие от звезд они мерцали, двигались, гасли и загорались вновь. Все пространство яблоневого сада заполняли красные огни.
Наш дом последний от леса. Если оно проникнет внутрь, я обречена. Следуя примеру сектантов, я собралась забаррикадировать дверь сервантом. Подпрыгнула от неожиданности на месте, когда услышала, скрежет за окном. Это яблоня, успокаивала я себя, просто яблоня.
Я подавилась воздухом. Ледяной ветер проник в дом. Холод был не физический, но глубже и острее. Будто отрывало часть души. Ягморт в доме. Слышала, как визжат ступени в сенях под натиском его шагов. Двери не защитят. Я проклинала себя и свое упрямство. Надо же быть такой дурой — не поверить Ульяне и не спрятаться в доме Устины.
В падающем самолете есть атеисты? Уверена, что нет. Оглядела комнату. Ни одной иконны. Еще бы. Бабушка — партийная атеистка. Никогда не носила нательного креста.
Я слышала снаружи скрежет рогов. Когда Ягморт задел рогом стекло, внутренности сжались. В животе стало пусто. Тьма на улице рассеялась под натиском света. Только свет этот багровый, изодранный. Так изображают художники геенну огненную.
Ноги не слушались. Я осела на пол. Было настолько страшно, что я начала подвывать. Снаружи вторил нарастающий дикий вой. Каждая клетка в теле вибрирует вместе с ним. Я впилась пальцами в щеки — так болели зубы, что вот-вот потеряю сознание.
Красные огни проникли в комнату через щели в полу и потолке. Они принесли с собой болотный смрад. Я слышала, как трещит под натиском заслонка в дымоходе. Резкий металлический скрежет, и заслонка вылетела, вместе с облаком сажи. Дом наполнился красным роем огней.
Ягморт не торопился. Был ли он разумен в том смысле, в каком мы считаем разумными людей или хищных животных? Я простилась с жизнью. Хотела уменьшиться до размеров мыши, закрыть глаза и молить о том, чтобы смерть была быстрой и безболезненной.
То, как Ягморт заполнял собой дом — неспешно и неотвратимо, завораживало до ужаса. Ни двинутся с места, ни глаз отвести. Но когда заслонка в печи с металлическим грохотом обвалилась, я подскочила и бросилась на веранду. Поступок отчаянный, только оттягивающий неизбежный конец.
Это не было охотой. Меня не преследовал хищник. Он двигался неотступно. Выбегая из большой комнаты, краем глаза я видела, как он направился в мою сторону. Поворачиваться для этого ему не пришлось. Двигался как амеба, во все стороны сразу. Запах протухших яиц стоял удушающий. От металлического привкуса во рту замутило.
Забежала на веранду. В шуме собственного дыхания, топота и ударов сердца, я сперва не услышала лязг, как будто собака скребла когтями по деревянному полу. Придвинула тяжелый старый комод к двери. Глубокие полосы содранной краски остались на полу. Все, что лежало на комоде, слетело на пол. Фотографии из альбома рассыпались. Я забралась на детскую кровать и накрылась с головой одеялом. Зубы ныли. Из десен шла кровь. Чувствовала ее вкус.
Сквозь собственное рыдание слышала, как медленно отползает от двери комод, как открывается дверь. Я должна бежать. Не могу. Глубоко вздохнуть тоже никак. Я слышала, как его рога скребут потолок. Слышала, как он задевает люстру. Плафон упал. Визг разбитого стекла вспорол холодный воздух веранды.
Осколки хрустели под шагами Ягморта. О чем люди думают перед смертью? Ни о чем. Вслушиваются или всматриваются в то, что собирается их убить. Только и всего.
Я сидела укрывшись полностью одеялом. Видела мало. Ягморт, в окружении болотных огней, заполнил комнату. Огненный рой окружил меня, но не тронул. Оленерогий потянул за лежащий на полу край одеяла. Я осталась без своего укрытия. Одеяло Ягморт сделал частью себя. Оно сплелось с ветвями и обратилось в белый жгут на древовидном теле. Реальность окончательно сдалась. Я осталась один на один с Оленерогим.