Я не могла рассказать Тихону всей правды. Произошедшее выглядело слишком неправдоподобно. Ягморт никак не вписывался в привычную реальность, а я не хотела, чтобы Тихон упрятал меня в психушку. Кажется, и сама была готова отрицать увиденное.
— Кошмар приснился, — коротко соврала я, и поднялась с кровати. Ноги затекли и колени подогнулись. Как жалко, должно быть, я выглядела в глазах мужа.
— Я так и понял, — вздохнул Тихон, переступая через разбросанные по полу фотографии и детские вещи. — Ульяна много знает о травяных сборах. Надо попросить у нее для тебя, что-нибудь успокоительное. Бросай пить свои таблетки снотворные. Одни проблемы от них. Деревенской жизнью тебе надо пожить. Вечерами будем на реку ходить, а осенью в лес за грибами и ягодами.
Я чуть не заплакала снова. Тихон со своими фантазиями существовал в каком-то другом мире.
— Ненавижу это место, — прохрипела я сквозь зубы.
Тихон не услышал меня или сделал вид. Собрал руками куски разбитого плафона от люстры. Я шмыгнула носом. Хорошо, что Рита и Варя не порезались, пока скакали по веранде. Тихон внимательно на меня посмотрел, демонстрируя осколок от бутылки и смятую пачку сигарет. Ждал объяснений. Мне нечего было сказать.
Я стянула замаранную простынь, бросила на пол. На матрасе тоже осталось пятно. О произошедшем ночью напоминала тупая зубная боль, едва заметная. Надо было сильно сжать челюсти, чтобы почувствовать ее отголоски. Я крепко сжала зубы, боль усилилась.
— Что ночью в доме Устины было? Обряды? Магия? Живой огонь? — я хотела прервать гнетущее молчание.
— Если бы, — с тоской в голосе отозвался Тихон. — Свечи жгли и добрых духов из глины лепили. Устина говорит, что в глиняных фигурках будут жить наши духи-охранители. Название она им не придумала. Зовет их то дети Макошь, то внуки Белуна. Занятная она старушка, но знаний не хватает. Белуном так-то называли старика, который в поле живет. Он сопливый и гнусавый. Всех встречных просит ему сопли вытереть. Кто соглашается, он того провожает и спокойный путь обещает. А кто не соглашается, сам болеть начинал. Старик Белун вряд ли защитит от нечистой силы. Рите и Варе лицедейство понравилось. До глубокой ночи не спали. Только надо потом с Устиной имена славянских божеств обсудить, а то на кафедре засмеют, если я расскажу, что мы у старого гнусавого сморчка защиты от Ягморта искали.
Как же Тихон любовался собой, когда вдавался в фольклорные премудрости. Я видела Ягморта и осталась жива. Стоит ли Тихона спросить про него?
— А если Устина настоящая ведьма? — я сказала это и сразу поняла, что напрасно.
— Тогда бы она из меня сварила суп, а из детей пирог испекла.
— Кто такой Ягморт, ты знаешь? — я разглядывала пятно на матрасе. На Тихона смотреть не хотела.
Видела, как он насторожен, и в то же время снисходителен со мной, точно я ребенок с простудой. Матрас был набит соломой и выглядел неподъемным.
— У Ягморта много значений. В зависимости от региона проживания, его наделяли разными свойствами.
Зачем я спросила? Не имеет значения, каким будет ответ. Главное — выбраться из деревни и вернутся к обычной, серой как овсяная каша, жизни.
— Ты все время говоришь о том, о чем я тебя не спрашивала, — вслух подумала я. — Давай сегодня уедем. Сейчас. Все бросим и уедем.
— Ты так много говорила про отъезд, что раз десять успела бы уехать и вернуться, — Тихон отошел к двери. — Мы сходим к Ульяне, возьмем для тебя травяной сбор с ромашкой. Приведем твои нервы в порядок и прекрасно отдохнем.
— Мам, мы не хотим уезжать! — хором признались Рита и Варя, просунув светлые головы в дверной проем.
— Баба Устина хорошая, — добавила Рита. — Она мне бусики дала.
— Нет. Она мне бусы подарила, — встряла Варя. — Тебе она кулон подарила, а мне бусы.
— Давайте позовем Ерофея в гости, — предложил Тихон, обращаясь к дочерям, как будто мне назло.
Я снова осталась в меньшинстве. Захотелось плакать от бессилия. Глянула на поцарапанный рогами потолок, и больно прикусила заусенец на пальце. Ни дочерей, ни Тихона следы от рога на потолке совершенно не интересовали. А может они думали, что я снова бесновалась во сне: разбрасывала вещи, царапала потолок, разбила плафон люстры?
— Девочки, идем переодеваться и готовить обед! — Тихон вывел дочерей из комнаты и задержал взгляд на рассыпавшихся фотографиях и смятой пачки сигарет.