— Она знает, что ты здесь. — Ульяна шумно сглотнула. — Мы все в опасности. Ее никто не должен звать. Она является по своему желанию и только тем, кому суждено остаться с ней.
— Вы про Макошь говорите? — я чувствовала себя глупо, точно обсуждала с посторонним человеком сумбурный сон.
— Нельзя произносить имя, — прикрикнула Ульяна. В голосе страх, а не злость. — Так она узнает тебя. Уходи, пока не поздно.
— Устина сможет мне поможет?
— Не станет она. Никто с тобой в Чемерице связываться не хочет. Твоя бабка виновата. Она призвала… — Ульяна беззвучно произнесла губами «Макошь». — И теперь проблемы у всех нас, кто оказался в ее владениях. Мы все испробовали, чтобы Ее унять.
— Нас всех убьют? — спросила я о том, чего больше всего опасалась.
— Никто не знает, как это происходит, но тебе опасно здесь оставаться! Точнее, нам всем, рядом с тобой. Ягморт приходил вторую ночь из-за тебя. Она его послала, — Ульяна побледнела и прерывисто задышала. — Ягморт — слуга ее – дух леса. Он хочет снова стать живым. Тело свое плетет из всего что под руку попадется. А Она из иного мира, старше, чем земля. — Выглядела Ульяна напуганной. Переминалась с ноги на ногу, готовая бежать. — Обрядов, изгоняющих ее прочь, мы не сложили.
Я бы рассмеялась Ульяне в лицо, расскажи она об этом вчера.
— Я видела Ягморта сегодня ночью. Сидела напротив него и осталась жива. Значит он не собирался меня убивать?
— Прости, Василиса, но ты обречена. Он нашел тебя, а значит, и Она найдет. — Ульяна схватилась за оберег на шее. — Все, что мы можем — спасти твоего мужа и девочек.
— Что мне делать?
— Не рассказывай семье. Так им будет легче принять твое исчезновение.
Слова Ульяны скользили мимо разума. Я смотрела на Ульяну, как зритель из кинозала, настолько нереальным казалось происходящее. Бабушка Марошка не желала никому зла, и она никогда не сделала бы ничего плохого.
— Не могу же я, стать чьей-то добычей, — слезы предательски подкатились к глазам. — Устина должна увидеть надписи на полу в доме Марошки. Это наверняка что-то значит.
— Я передам ей, — Ульяна развернулась и шагнула в дом.
— Ульяна, у меня есть шанс на спасение?
— Извини. Перунов пень на требище раскололся в день, когда ты вернулась. Значит, обряд уже проведен. — Ульяна озиралась по сторонам так нервно и шептала так тихо, словно нас подслушивали кусты в саду и стены дома. — Она глуха нашим к молитвам. — Ульяна потянула дверь на себя, почувствовав, что я уступаю.
— Можно еще минуту? — не унималась я, ища в мыслях вопросы, которые можно задать. «На тонущем корабле все верующие, — вспомнила я». — А икона, молитва и крест помогут?
Ульяна покачала головой:
— За именем Бога кроется пустота. Бога придумали люди, потому ты не найдешь спасенье в символах христианской веры. Духи появились гораздо раньше, и только они существуют, только они обладают силой. С новой верой о древних духах забыли.
— А мне может помочь другой дух? Добрый? — слышал бы меня мой преподаватель по основам научного коммунизма.
— Духи не злые и не добрые. У них свои интересы, которые иногда совпадают с людскими. — Ульяна потянула дверь на себя. Замок щелкнул, после которого наступила тишина.
Нет! Стоило остаться одной, я поняла, что от вчерашней тишины ничего не осталось. Я обратилась в слух. Кроны деревьев громко шелестели листвой. С ветвей срывался жадный до внимания птичий гомон. По-другому не скажешь: сбивчивое чириканье, карканье, воркованье. Наперебой, птицы перекрикивали друг друга. Насекомые стрекотали в траве, громко, возбужденно, как после долгого уныния, наверстывали упущенное.
Я спустилась с крыльца. Не знала, куда идти. Увидела, как целое мышиное семейство лезет под дом Ульяны. Пищат, свистят, поторапливают друг друга. Что мне делать? Зачем бабушка призвала Макошь?
Умеет же Ульяна сгущать краски. Разве людям в современном мире говорят: «ты обречена»? Никто так не говорит. Я видела ночью живое дерево, от которого воняло мертвечиной, и которое расхаживало по моему дому с черепом оленя. И откуда на меня такая храбрость нашла?
Когда вошла в сени и разулась, увидела на диване в большой комнате Риту. Она лежала на животе и увлеченно рисовала в альбоме карандашом. Рита по своим повадкам похожа на шарик ртути — сияющая, подвижная. Платье в мелкий белый цветок, которое она неизвестно откуда взяла, удивительно шло ей.