Рита немедленно изъявила желание развести костер.
— Надо собрать сухие ветки, – согласился Ерофей.
— Иди сюда, Рита! — строго позвала я, отходя от берега.
Дети переглянулись. Чувствовали, что хочу увести Риту с реки. Дочка неохотно поднялась и передала удочку Ерофею.
Рита подошла ко мне и тяжко вздохнула.
Я отошла дальше от берега, маня дочь за собой, чтобы утопленник не расслышал наш разговор. Понятия не имела насколько острый слух у мертвецов.
— Рита, я велела не уходить на реку и не оставлять сестру, — начала я свою отповедь.
— Тетя Ульяна угощала нас запеченными яблоками. Я целых четыре съела! Хотела Ерофея угостить, а он сказал, что не любит.
Я ущипнула себя за переносицу. Как же хотелось закрыть глаза и понять, что все происходящее дурацкий сон.
— Пойдем домой. Я по дороге тебе все расскажу.
— Но я же только пришла! — возмутилась Рита. — Что мне одной дома делать? Ты все время уходишь куда-то и папа тоже. А Варя — дура. С ней не интересно!
Я вяло запротестовала:
— Не говори так о сестре. Вернемся домой и во что-нибудь поиграем. Я никуда не уйду.
— Не хочу! — Рита шагнула к берегу. — Я уже большая. Хочу ловить рыбу.
При других обстоятельствах я бы разрешила.
— В другой раз, — уклончиво ответила я, и решила схитрить. — Мне надо помочь машину в порядок привести. Я потом в соседнее село поеду и куплю тебе все, что захочешь, а Варе не куплю. Поможешь мне?
Я ужасная мать, но уловка сработала.
— Ладно, — снова вздохнула Рита и побежала к Ерофею, — Мне домой надо, помочь маме машину сделать.
— Так она ж разбита, — заметил Ерофей. — Лучше пешком с утра пойти в село, так надежней будет.
— Много ты понимаешь в починке машин, — огрызнулась я, и схватила Риту за руку.
— Мам, подожди, я удочку заберу, — я сжала руку дочери сильнее, чтобы она не приближалась, к пока еще живому, утопленнику.
Я потянула Риту за собой. Ерофей, увидев это, взял удочку Риты, встал, направился по песку к нам. На утопленнике были та же одежда, что и в прошлый раз. Под тонкой загорелой кожей двигались мышцы живые на вид.
Ерофей догнал нас и протянул Рите удочку:
— Ты забыла.
— Оставь себе! — оборвала я, вспомнив примету, что у мертвых ничего нельзя брать.
— Мам! — Рита заплакала и побежала по тропинке в Чемерицу. Мне тоже стоило бы бежать, но я замешкалась.
— Зачем вы так? — укорил меня Ерофей. Глядел снизу вверх. Готова поклясться, что видела, как он раздувает ноздри. Дышит значит. — Я Рите эту удочку из ольхи сделал.
Не удержалась и ткнула Ерофея пальцем в щеку. Он округлил глаза. Теплая щека.
— Извини, — сдалась я. Ерофей не выглядел агрессивным.
— Возьмите! — протянул мне удочку. — Отдайте Рите.
Приняла подарок, чтобы не рассердить покойника. По дороге выброшу.
Отвернулась и пошла к деревне. Сделала несколько шагов и услышала, как за спиной хрустит песок. «Он точно меня убьет, — испугалась я и прибавила шаг».
Ерофей нагнал меня. Пошел рядом.
— Почему вы так со мной? Я ничего плохого не сделал.
Отпираться не было смысла. Рита, по своей наивности, все ему рассказала. Я замялась, не зная, как ответить.
— Рита и Варя еще маленькие, чтобы одним играть у реки. Они могут утонуть.
Или ты им в этом поможешь, добавила я про себя, и отвела взгляд от живого мертвеца.
— Здесь мелко, — возразил Ерофей. — Река в жаркое лето полностью пересыхает. Раньше была полноводная, а сейчас русло заболотилось.
— Пожалуйста, не общайся больше с моими детьми, — попросила я.
— Это был их выбор общаться со мной. Они меня нашли, а не я их.
— Где нашли?
— Тута и нашли! — махнул рукой Ерофей. — Я на реке рыбу ловил.
— Ты, кроме рыбалки, чем-то еще занимаешься? — спросила я, проявляя неуместный интерес к существу перед собой.