— По лесу гуляю, — Ерофей задумался, — рассветы и закаты встречаю. Обычные дела, — пожал он плечами. — Рыбалка — это мое любимое занятие! Я бы и вас научил, хотите? А то скучно одному рыбачить, а вы явно не умеете, иначе знали бы, как это здорово.
— Не хочу, — отказалась я. — Когда ты маму с папой видел в последний раз?
— Утром, когда ел кашу. А что?
Я все думала как еще понять: живой он или мертвый.
— Ты видел, что на небе сегодня было два солнца?
Промелькнула мысль, что лучше не будить лихо, но я хотела проверить здравие собственного рассудка.
Ерофей внимательно оглядел небо.
— Не бывает двух солнц, — ответил он.
— Я раньше тоже так думала. Дело не только в солнцах. В деревне и окрестностях, то очень тихо, что в ушах звенит, то так шумно становится — мыслей не слышу. И не разобрать откуда шум. Я видела Ягморта с оленьим черепом вместо головы. Видел его?
— Это из какой сказки? — наивно спросил Ерофей.
— Которая вокруг, — хмуро ответила я, раздумывая врет мертвец, или считает меня дурой. — Не отпускает это место. Держит меня и тебя, наверное, тоже.
Ерофей почесал затылок.
— Меня ничего не держит. Захочу, в лес иду, захочу — на реку, можно и в деревню, но туда мне не надо. Там одни старики — скучно. Подружиться не с кем.
— Поэтому к Рите привязался?
— Просто подружился.
— Пожалуйста, оставь нас в покое. Если тебе что-то упокоится мешает, скажи, вдруг я смогу помочь.
— В каком смысле? — Ерофей сделал шаг назад.
Я набралась смелости и сказала:
— Ты мертв. Утонул в болоте. Я видела, как ты на самом деле выглядишь, когда пошла за тобой в лес. Ты, кстати, не помог мне выбраться к полю, а завел в болото. Так что благодарить тебя не буду.
— Василиса, я знаю, вы… — Он сделал вид, что подбирает слова, — мне Рита сказала, что вы ну того, немного… Нервическая.
— У нас только два варианта, либо я — нервическая, либо ты — покойник. А я почти уверена, что в своем уме.
Ерофей отступил еще на шаг. На лице застыла растерянное выражение.
— Устину из Чемерицы знаешь?
— Видел пару раз, — повел неуверенно плечом.
— Она колдунья, да?
— Ведунья, — ответил Ерофей хриплым голосом и дернулся, будто судорога пробежала по телу. Огляделся и добавил с обычной интонацией, — вы мешаете мне рыбачить.
— Ты возвращался с рыбалки и утонул в болоте, да? — с нездоровым азартом, поделилась я догадкой. — Почему тебя не нашли?
— Лес да река. — Ерофей снова судорожно дернулся, резко и неестественно. — Лес да река.
Может, я и действовала неосмотрительно, устраивая допрос мертвецу, но мне нужны были ответы.
— Кто такая Макошь? Ты должен знать, ты первым сказал мне о ней.
Ерофей побледнел.
— Ты знаешь, что Она такое, и где обитает? — требовала я. — Отведи к Ней.
Ерофея затрясло мелкой дрожью. Мне бы убежать, но я уже зашла слишком далеко.
— Она сама находит, — голос надломился, стал булькающим. — Сама найдет. Сама придет.
— Я хочу уйти отсюда! Мне нужно добраться до поля за лесом, или в поселок , где твои родители живут.
Ерофей побледнел, кожа снова стала серой. Я не ошиблась в том, что передо мной живой труп. Слабое утешение от собственной правоты.
— Отведи меня! — снова потребовала я. — Только не в болото.
— Я не вижу дороги, — прокряхтел Ерофей и закатил глаза. — Не вижу. Только лес да река. Лес да река.
— Где находится требище? — спросила я. — С алтарем из пня. Ты говорил, что знаешь это место.
Ерофей опустил голову, моргнул и снова стал выглядеть как живой.
Вспомнила, что видела пень на фотографии. Зажала удочку под мышкой. Стоит ее все же выкинуть. Достала снимок из кармана.
Ерофей к снимку не притронулся. У живых людей из рук не берет ничего?
— Это Ванька! — воскликнул Ерофей. — Откуда у вас эта карточка?
— Нашла у бабушки дома. Кто такой Ванька?
— Да тракториста Савелова сын! Гадюка укусила, его и прибрали. Всей деревней хоронили. Папка его запил с тех пор.