— Пень, на котором он сидит, ты когда-нибудь видел?
— В нашем селе говорили, что от того пня одни несчастья, — ответил Ерофей. — Деревенские пень унесли, чтоб не мёр никто. И я не мёр! Не мёр! Я — живой! — закричал Ерофей. Его тело сковала судорога, словно у покойника столбняк. На коже проступила синяя сетка вен.
Я спрятала снимок в карман. Ерофей вздрогнул, будто кадр старой пленки, которую зажевал проектор.
— Мне рыбачить пора, — он глядел в пустоту, и пальцы его продолжала сводить судорога.
— Я видела твое имя на веже из глиняных осколков в лесу! — вспомнила я.
— Неправда, — ответил утопленник. — Я не местный, поэтому не могу уйти. Уходят те, кого примет Макошь. — Ерофей задыхался. Имя причиняло боль, и на лице ребенка отразилась мука, — Зачем вы держите меня?
Заглянула Ерофею в глаза и пожалела об этом: в солнечном свете, залившем бледное лицо, они казались огромными и слепыми от ужаса.
— Не вопрошай о том, что вовне. — Ерофей смотрел в одну точку.
Утопленник замолчал. Волосы на его голове больше не трепал ветер. Он больше не взглянул на меня. Развернулся и пошел к берегу, оставляя на сухом песке мокрые следы босых ног.
— Как Ее позвать? Можно ли победить?! — я побежала за ним, от отчаяния готовая хвататься за любого, кто может помочь, будь он живым или мертвым.
Внезапно раздался писк, как от закипающего чайника. Звучание набрало высоту и стало острым и вибрирующим, пробирало до самых костей. Меня охватил такой ужас, который я никогда не испытывала. Я пригнула голову и закрыла уши руками.
Ерофей издавал этот звук. Мертвец резко запрокинул голову и открыл рот. Неестественно широко, плоть на щеках сползла. Возникло ощущение, что покойник сейчас взорвется. Но вместо этого пространство вокруг него пошло рябью, как вода. Мгновение, и Ерофей стал тонуть в расходящейся от него ряби. Деревья, река и небо втягивали его в себя, словно передо мной фотография, в которую проталкивают предмет, разрывая бумагу. Ерофей пропал, не оставив после себя ни брешей, ни заломов.
Не сразу осознала, что стою на холме в полном одиночестве. В руках осталась удочка. На досках причала лежала вторая. В ведерке с водой плескалась рыба, отсвечивая серебристыми боками.
Появилось гнетущее чувство, что Ерофея больше не встречу. Я хотела, чтобы он исчез, но не собиралась причинять боль. Я каким-то непостижимым образом изгнала Ерофея на тот свет? Или Макошь сделала это, чтобы запугать меня? Или Устина? Надеюсь, Ерофей не держит зла на меня? Я выпустила, пойманных им рыб, обратно в реку. Еще раз осмотрелась, зажала удочку под мышкой, и поспешила обратно в Чемерицу.
Глава 9. Из пустой хоро́мины либо сыч, либо сова, либо сам сатана
На заборе перед домом сидела Рита. Она недовольно качала ногой и смотрела на меня исподлобья. Я не хотела ее обманывать.
— Мам, ты меня обманула, — насупилась Рита, когда я приблизилась. — Как мы будем чинить машину, она же разбита полностью.
— Извини, родная. Нам надо собираться в город
— Не хочу! Я тут друга нашла, — захныкала Рита.
— Держи удочку, — вернула ее дочери, та недоверчиво приняла. — Она твоя. Мне пришлось, сказать Ерофею больше не общаться с тобой. Он ушел домой, — с тяжелым сердцем врала я, чтобы у Риты не было желания оставаться.
Рита швырнула удочку в кусты.
— Зачем она мне? Ерофей веселый и добрый, и он играет со мной. А у тебя не все дома! — Рита спрыгнула с забора и побежала в сени.
Трудно было не обидеться. Я достала удочку из кустов. «Рита еще маленькая, — убеждала я себя, — она, наверное, даже не знает смысл выражения «Не все дома». Услышала, наверное, как Тихон отзывался обо мне. Пожалею себя позже. Надо искать дорогу домой.
Достала удочку из кустов. И правда, она теперь не нужна. Но мертвецов я гневить не хотела, поэтому занесла удочку в дом. Случайно забуду в деревне.
— Тихон! — позвала я, поднявшись в сени.
На зов никто не ответил, значит, до сих пор с Ульяной. Еще за ним идти придется. Семья у меня, все равно что насекомые, постоянно разбегаются из банки.
— Рита, — я нашла дочь на диване в большой комнате. — Пошли, покажу кое-что, — я позвала дочь за собой на веранду.
Рита фыркнула, постояла немного и пошла следом.
— Бардак и неубранную кровать? — ерничала Рита. — Это Варька все раскидывает.