Бросила взгляд на деревянный забор за машиной. Только сейчас заметила, что ворот в заборе не было. Вместо них — калитка, в которую могли бы протиснуться два человека рядом, но не автомобиль. Как я заехала? Не похоже, что часть деревянного забора съемная. Машину будто просто поставили во дворе, перенеся через забор. Но я отчетливо помнила, как подъехала к дому и чуть не разбила фару о скрытый в траве край развалившейся теплицы.
В сарае оставался керосин. Вступила негнущимися ногами в полную темноту. Жуткий лик — просто мокрый след на стене. Просто след. Он ничего тебе не сделает. Он никому ничего не сделает. Я открыла дверь сарая. Бидон с керосином стоял по правую руку. Не надо идти вглубь сарая, не надо проверять на месте ли пугающее лицо во всю стену. Пригляделась. Оно там. Следило за мной. Мурашки по шее побежали. Оно не двигалось. Вместо глаз — две прорехи в досках. Но я то знала, что оно наблюдает.
Пока тянула бидон из сарая, поцарапала тыльную сторону кисти о кусок проволоки, державший крышку. Бросила взгляд на царапину. Кровь. Жива, слава богу.
Ребенком, я в одиночку ездила на велосипеде в соседнюю деревню за керосином. Бабушка привязывала к багажнику десятилитровый алюминиевый бидон. Керосин мы покупали в керосиновой лавке — темное помещение, заставленное железными бочками. Вонь стояла такая, что больше двух минут вынести невозможно. Продавщица к запаху оставалась стойкой. Вставляла оцинкованную воронку в горловину бидона и черпаком наливала желтоватую жидкость. Бабушка ругалась на продавщицу, что та недоливала керосин и обманывала детей. Управы на воровку так и не нашлось.
Я шагала по главной дороге к дому Устины. Таиться не было смысла. Вошла через калитку и направилась к крыльцу. Я отвинтила тугую крышку бидона и плеснула керосин на дверь, ступени и перила, чтобы отступать хозяйке было некуда. Я обошла дом, обливая керосином стены. Других дверей не нашла. «Вы все мертвые, а я нет. Вы не сделаете меня вашей жертвой. Я вам покажу, как с нечистью водиться».
Вокруг современный мир: смартфоны, машины, роботы-пылесосы, а тут Макошь, Ягморт, абажур из оленьих голов, мальчик-утопленник. Не Благодатный огонь, конечно, но тоже сойдет. Я абсолютно нормальная и знаю что делаю.
Меня никто не пытался остановить. На улице до сих пор никого. Наконец-то чувствовала на лице и под платьем теплый ветерок. В доме Устины настоящее пекло — неестественное, ненормальное. Это ощущалось даже снаружи. Стоило приблизиться к избе, от нее шел жар. Целый дом как большая дровяная печь.
Вернулась к крыльцу ведьминого дома, волоча в руке опустевший до половины бидон. Извлекла из кармана зажигалку и чиркнула, выпуская пламя. Поднесла к мокрым от «горючки» доскам. Огонь живо разлился по ступеням, прилип к двери, вскарабкался по стенам.
Впервые вздохнула с облегчением. «Все здесь разрушу. Весь ваш проклятый Погост». Усилий стоило не прокричать об этом вслух».
Керосин в бидоне остался, а следовало бы использовать его полностью. Я огляделась. Пустые соседские дома бесстыдно глазели на меня. Керосин я теперь экономила, плескала на доски, чтобы только запалить огонь. На четвертой избе керосин закончился. Топливо в зажигалке еще осталось.
Я бегала от дома к дому, поджигая все сухое и горючее, что попадалось на участках: поленницу с кудрявой берестой, сарай с сеном, занавеску приоткрытого окна, белье на веревке. Вынесла из бабушкиного дома керосиновые лампы. Они тоже пошли в дело.
Старания дали плоды: дом Устины пылал, языки огня факелом поднимались в небо. Соседнюю избу наполовину охватило пламя. Над другими домами начал куриться дым, а ярче всего горел сарай с сеном.
Только сейчас заметила, что на деревню опустились сумерки. Вокруг потрескивал огонь, а воздух наполнял аромат горящей гнили. Так пахнет, если поджигают помойку или урну, бросив непотушенный окурок.
Криков не слышно. Жители до сих пор не покинули свои дома. Казалось, что я в деревне одна.
Дом Ульяны и бабушкин не стала поджигать: внутри ждала семья. Теперь у меня хватит доводов убедить Тихона бежать прочь. Он же не безумец, чтобы оставаться в горящей деревне.
Я побежала к дому Ульяны. Жаль, нет времени сменить резиновые сапоги на кроссовки.
Калитка Ульяниного забора распахнута — я не закрыла ее, когда уходила. Вбежал на крыльцо. Собралась ломиться в дверь, но она распахнулась от легкого удара.