Я вернулась в комнату.
— Тихон! Варя! — закричала я, но мне не ответили.
Что, если сумасшедшая Ульяна что-то с ними сделала? Наскоро я обыскала дом, но никого не нашла. Спустилась с крыльца во двор, не опуская ухвата. Надо осмотреть участок: баня, сарай, погреб… Но с крыльца не сойти.
Перед домом Ульяны собрались жители Чемерицы. Человек двадцать угрюмо смотрели на меня снизу вверх. Они не пытались тушить пожар, не паниковали, а лица белее гипсовых масок. Взгляды толпы настолько тяжелые, что захотелось отступить и спрятаться в горящем доме. Едва удержалась от панического бегства. Устина стояла впереди. Рядом с ней возвышался знакомый великан — «телохранитель» в рубахе с грязным от крови воротом. Ульяна, Тихон и мои дети стояли ко мне ближе всех.
Я ожидала, что в меня полетят проклятия, но жители просто стояли и смотрели. Все невыразительные взгляды прикованы ко мне. Мне никогда не уделяли столько внимания. Как будто от меня ждали тост или покаяния.
Сгущался болотный смрад. За спинами собравшихся, на фоне черного неба, пылала Чемерица. На миг мне стало стыдно за свой поступок, но не я первая начала.
Осторожно спустилась с крыльца, опасалась, что на меня кинутся толпой. Ухват держала перед собой, наготове. Жители деревни так и остались стоять и смотреть туда, где я только что была.
— Тихон, Варя, Рита, — позвала я, не решаясь подойти к ним ближе. — Надо уходить. — Я шептала, надеясь, что меня услышат.
На лицах не дрогнул ни один мускул.
— Какого черта здесь происходит? — выкрикнула я, не выдержав пустого выражения на лицах. — Что вы сделали с моей семьей? — я приблизилась к Устине и направила на нее ухват. — Отпусти нас.
Деревенская староста подняла указательный палец и направила в мою сторону. Ее губы что-то зашептали, но я не разобрала слов. Другие последовали примеру, подняв руки в мою сторону. Их пальцы с укором указывали на меня. Я будто оказалась посреди народного суда. Подняла взгляд на Тихона. Что я искала? Поддержку? Понимание? Готовность меня защитить? Все сразу.
Примеру Устины последовали Варя и Рита. Варя даже бросила в траву сшитую куклу, чтобы освободить руки. Последним указал на меня Тихон. Это предательство. Я часто заморгала. Заноза в ладони больно впивалась в кожу, так крепко я вцепилась в бесполезный ухват.
Отчаяние помогло побороть страх, и я протиснулась между сутулым оборванцем без возраста и женщиной, по самые глаза закутанной в платок, чтобы подойти к Тихону. Силой опустила его руку и обняла. Тихон оказался ледяным наощупь.
Он не мог умереть. Как? Когда? Я помню, что в хоро́мине и позже, когда я отправила его искать Варю, он был моим Тихоном. Моим теплым, живым Тихоном.
Собравшиеся повернулись ко мне, продолжали буравить взглядом, как завороженные.
— Тихон, идем со мной! — сказала я. — Здесь очень опасно. Они все мертвы!
Лица жителей покрывали густые тени, отчего выглядели они как восковые фигуры, а не люди.
Внезапно Тихон обмяк и едва не упал. Помогла ему удержаться на ногах, но он с силой отпихнул мои руки. Встал на колени и уткнулся в траву лицом.
— Что ты…? Зачем?
Варя и Рита последовали за отцом и опустились передо мной на колени, словно им кто-то приказывал.
— Поднимайтесь! — выкрикнула я, и ткнула Тихона ухватом в бок, чтобы расшевелить.
Жители Чемерицы, все как один, опустились на колени и прижались лицами к земле.
— Вставайте. Вставайте… — бубнила я, обходя толпу. Я касалась каждого. Холодные и зыбкие на ощупь тела под одеждой. Риту и Варю коснуться смелости не хватило. Мои дочери несомненно живые.
К шуму, производимому пылающими домами — треску и хлопкам, присоединился отдаленный гул. Если бы не происходящее, то, закрыв глаза, можно ошибочно решить, что где-то стиральная машина отжимает белье на тысяче оборотов. К нарастающему гулу прибавился плеск. Это кроны деревьев вдалеке бились друг о друга, словно их трепал ветер. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, что вдалеке повалились деревья. Стена леса дрогнула и как будто поредела.
Над лесом за избой Ульяны треск и гул нарастали. Я чувствовала, как все сильнее дрожит земля. К деревне приближалось нечто. Оно оказалось темнее неба, закрывало собой луны и звезд. Когда понял, что это Макошь собственной персоной, сердце пропустило удар.