Рита открыла глаза. Не сразу ее взгляд сфокусировался на мне. Губы шевелились, но я не слышала ни звука.
— Можешь встать на ноги? — спросила я, вытаскивая Риту из кокона.
Колени у нее подгибались, как у олененка, который учился делать первые шаги. Я удержала ее за плечи. Мне нечего было дать ей, чтобы прикрыть наготу.
Другая колыбель дрогнула. Увидела внутри движение руки и поспешила освободить Тихона. Два удара топора обрубили длань, соединяющую с коконом.
— Где я? — прошептала Рита, когда я добралась до Тихона. На нем тоже не было одежды. Я же помнила, что все были одеты, когда спасались от Макошь в Чемерице.
Тихон изнутри помогал своему спасению. Он пришел в себя, испуганно озирался, и непослушными пальцами разламывал сухие ветки своей колыбели. Оторвал жгут от груди. Черный, расходящийся во все стороны след, как у Риты, остался.
— Тихон, держись за мою руку.
Его кожа покрылась мурашками. С облегчением подумала, что мертвецы мурашками не покрываются. Тихон неуклюже вывалился из кокона. Я прижала его к себе и помогла встать на ноги.
— Дышу, — прошептал он и заозиралась. — Где Рита и Варя?
— Пап! — подошла к нему Рита и крепко обняла.
— Как тебе удалось меня освободить? — спросил Тихон.
Я сказала, что это была не самая трудная часть, а потом поняла — муж обращался к дочери. Рита ничего не ответила, только сильнее прижалась к отцу.
— Варя там! — указала я на последнюю колыбель.
Я предупредила, что ступать по поляне стоит осторожно. Кругом острые кости и стекла.
— Доченька, — прошептал Тихон, а потом оглядел себя, — почему я голый?
Он стыдливо попытался закрыть руками пах.
— Главное, все живы, одежду раздобудем позже.
Внезапно из глубины леса донеслось потрескивание, точно медведь или олень приближался к требищу. От напряжения свело плечи. Пусть все это закончится, умоляла я не знаю кого.
Вгляделась в частокол из стволов. Запах болота и гнили чуть не сшиб с ног. К нам приближался Ягморт? Или Макошь? Глупо было надеяться, что огонь победит.
— Только не это! — я в панике бросилась освобождать из плена ветвей Варю.
Дочка была без сознания. Топор рассек жгут, и я аккуратно оторвала впившиеся в тело ветви. Отшвырнула в сторону, как премерзкую пиявку. Взяла Варю на руки.
— Что эта за шум? — указал дрожащим пальцем вглубь леса Тихон.
Рита пожаловалась на нестерпимую вонь. Закрыла нос ладонью. Не удержалась. Ее вырвало прямо под ноги Тихону.
— Надо бежать! — поторапливала я.
Только куда? Я огляделась. Не знала, в какой стороне Чемерица. Отрицательный опыт подсказывал, что любой путь из леса приведет в проклятую деревню.
— Что с Варей? — Тихон протянул руку к дочери.
— Она жива, — заверила я. — Просто спит.
— Дай, мне ее! — попросил он.
— Я понесу. Она не тяжелая. — Варя дышала глубоко и ровно, словно, и правда, спала. — Туда! — указала я свободной рукой в противоположную от шума сторону.
Раны болели, но я не обращал внимания ни на холод, ни на сковывающую боль в порезанной пятке.
Тихон шел следом, неся на руках Риту. Босиком быстро идти не получалось. Мы осторожно ступали, то и дело морщились и шипели от боли, наткнувшись на камень, торчащий корень или сухую ветку.
Кто бы это ни был, он нас догонит, если мы не ускорим шаг. Хруст веток за спиной, болотное зловонье и мерный гул преследовали, сокращая расстояние.
— Поторапливайтесь!
— Ветки колются, — пожаловалась Рита.
Я не понимала куда ступаю. Только бы не в болото. Мы пробрались через низкий густой кустарник, как Рита закричала:
— Тропинка! Тропинка в деревню! Я уже ходила по ней.
— Когда? — спросил Тихон.
Рита вопрос проигнорировала, увлеченно махая рукой в сторону непролазного леса. Я всматривалась в направление ее руки. Ни единого признака тропы. На ствол бы не наткнуться в такой темноте! Ничего не видно. Я скорее двигалась прочь от источника треска, нежели понимала, куда направляюсь.