Не знаю, чем бы завершилась сцена, если бы Рита не запищала, что снова ужасно пахнет. Я учуяла знакомый тошнотворный запах гнили. Недалеко раздался протяжный треск, будто упала старая постройка. Неужели Макошь разрушила остов мельницы?
Со стороны реки к деревне приближалась Она. Макошь возвышалась над домами. Все меньше походила она на древоподобное чудовище, и все больше на бесформенную гору мусора. Ее многорукое из сучьев тело переваливалось из стороны в сторону. Красные, оранжевые и желтые огни в ветвях напоминали рой светлячков на фоне черного неба. Запах болота показался мне не таким сильным, или я просто перестала его воспринимать.
Луна освещала бесформенное древесное тело. В переплетении ветвей сплошной мусор: пластиковые пакеты, бутылки, тряпки.
— Надо бежать! — предупредила я. — Не важно, где сейчас Мара. Нельзя оставаться в деревне. Она идет за нами! — указала я на Макошь. Тихон поднял взгляд и закрыл ладонью рот от немого крика. — Мы сбежим отсюда вместе.
Это моя бабка околдовала Тихона и девочек. Они забыли меня. Решила присвоить себе мою семью, а меня на алтаре прикончить. Мстит даже после смерти, старая ведьма. Тихон, не моргая, смотрел на движущуюся на нас глыбу. Макошь стала еще меньше.
— Бери Варю и иди в машину, — скомандовала я, но Тихон не сдвинулся с места. — Хорошо, стой и смотри на Макошь, я сама схожу за Варей.
Странно, что я оставила ключи в замке зажигания, а не положила в карман и не заперла автомобиль, словно не собиралась надолго отходить от машины. Или знала, что угонять автомобиль здесь некому. Вспомнила, что хотела сделать фотографии дома для риелтора, а потом вернуться к машине. Только почему-то вместо этого, побежала в лес за Тихоном, Ритой и Варей. Кто-то похитил их со двора, пока я делала фотографии, или они сами ушли и заблудились? Память подводила, а от попыток вспомнить бросало в жар и колотило в висках.
На крыльце я оглянулась на Макошь. Она ползала между домами, искала нас. Хорошо, что бабкин дом стоял на краю деревни.
Глава 14. Лошадь с волками тягалась — хвост да грива осталась
В сенях ни единого источника света. Окна забраны ставнями. Из черных углов выступали силуэты незнакомой мне мебели. Я куталась от холода в синий флисовый плед, но босые ступни не давали согреться. Под ногами хрустел песок, а шершавый деревянный пол скрипел. Из него торчали крупные щепки, поэтому приходилось ступать осторожно.
Обстановку в большой комнате, служившей нам с Тихоном спальней, и правда не узнать. Сквозь дощатый пол росла трава и цветы. На ночь они сомкнули лепестки в плотные бутоны. Но цветов было так много, что я вспомнила про заросли Перуники в другой Чемерице, те поля синих цветов, что показывал Ерофей. Теперь они росли прямо из пола, между досками. Из мебели остались только продавленная кровать и комод без ящиков. Печь пошла глубокими трещинами, одна стенка совсем раскрошилась, усеяв пол глиняными черепками. Я ушибла палец об один из них. Со злости пнула его босой ногой и тут же пожалела. Поднялся столб пыли и печной сажи, а звонкий треск разнесся по пустой комнате.
Варя от шума не проснулась. Она лежала на краю кровати, на спине, запрокинув голову.
Я дошла до кровати, переступив через пару досок, видимо, рухнувших с потолка. На полу у кровати лежал мой смартфон. Подняла, попробовала включить. Батарея полностью разрядилась. Бесполезная штука. Услышав нарастающее гудение, вспомнила про керосин в сарае. Ей больше не хватает сил поглотить животных и деревья. Она — куча мусора. Надеюсь, он тоже хорошо горит.
В сарае не нашлось ни старого садового инвентаря, ни одного полного бидона с керосином. Так темно, что адский лик на стене не различить. Мара была ведьма, и этот лик наверняка служил ее обрядам. Я поморщилась, а внутри все сжалось.
Услышала вопли Вари из комнаты, и поспешила успокоить дочь. В сознании билась мысль, что делаю все слишком медленно. Вдруг Макошь уже настигла нас и сейчас крушит автомобиль — единственное средство спасения? Прислушалась к шуму. Шелест, скрежет и скрип все ближе.
Шла на всхлипывания ребенка.
— Мам! — различила я жалобный голос.
Варя сидела на кровати, свесив ноги, укутанная в покрывало, потерявшее от времени цвет.
— Милая! — я присела перед дочерью на корточки. — Я здесь. Мама рядом, — подхватила Варю на руки и пошла в сени.