Не знаю, моргала я или нет, но стоило на долю секунды зажмурить пересохшие глаза, как в свете фары появился ребенок. Мальчик возник на дороге из ниоткуда.
В руках ведерко и удочка. Мальчик приветливо улыбнулся, когда увидел меня и помахал рукой. Я узнала в нем Ерофея. Не успела бы затормозить или свернуть с дороги. Придется убить ребенка на глазах собственной семьи. Я рефлекторно сжалась, ожидая удара.
Машина промчалась мимо. Или насквозь. Я зажмурилась, поэтому не поняла. Через двести метров у дороги снова увидела Ерофея. Я прибавила газ. Только мертвецов нам в салоне не хватало. «Ты умер, — повторяла я, — умер. Превратился в утопленника прямо у меня на глазах».
— Стой, — потребовал Тихон, когда мальчик третий раз появился на пути.
Он крикнул так резко, что я от неожиданности нажала на тормоз. Сколько бы сил ушло, чтобы объяснить, кто этот ребенок, и почему мы должны оставить его в лесу.
Я затормозила. Эта ночь когда-нибудь закончится?
— А я вас ждал, Василиса, — добродушно сказал Ерофей, залезая на соседнее со мной сиденье. На мой вопросительный взгляд, он поставил себе на колени ведерко с уже мертвой рыбой и улыбнулся Рите и Варе, — я же дорогу до поля вам обещал показать. А вы мне ваш, — он задумался, припоминая, — маленький цветной телевизор. Смартфон. Вы мне выход-то показали. Так что теперь я и дорогу знаю, — он принюхался к ведру с рыбой. — Простите за рыбный душок. Я с рыбалки. — не понятно к кому он обратился. — Нам туда.
Тихон не сказал ни слова. Смотрел на меня в зеркало заднего вида, не моргая. Будто я чудовище, которое ребенка хотела ночью посреди леса оставить, тем более, ребенок знакомым оказался. Объяснить мужу происходящее будет очень трудно. Я отвела взгляд и нажала на газ.
Ерофей поднял правую руку и указал пальцем на ряды стволов.
— Мы разобьемся, — возмутилась я, мертвец хочет нас всех с собой забрать.
— Макошь наводит на вас морок, чтобы вы не покинули Ее пределы, — сказал Ерофей.
Времени на раздумья не было. Тихон что-то кричал неразборчиво на заднем сиденье. Выдержка изменила и ему. Он велел мне держаться видимой дороги, а не следовать указаниям ребенка.
Решать надо быстро. Если ехать по дороге, то через два поворота мы снова окажемся в Чемерице. Но Устина обещала, что если Тихон, Варя и Рита будут со мной, нам удастся сбежать. В худшем случае мы быстро погибнем разбившись о деревья. «Господи, пожалуйста, пусть смерть будет безболезненной».
Велела всем на заднем сиденье пригнуться и повернула руль прямиком на стволы деревьев. Смотрела на Ерофея, а не вперед, потому что дороги все равно не было. Он не выглядел враждебно. Любовно гладил пальцем спинки рыб в ведре. Будь что будет.
— Держитесь! — выкрикнула родным перед столкновением с деревьями.
Стволы мягко прошли сквозь нас или мы сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло.
Машина неслась дальше. Мы ехали так быстро, что, казалось, догоним рассвет. Небо краснело впереди.
— Спасибо, — едва выдохнула я.
— Если бы вы не показали мне выход из Ее владений, я бы так и рыбачил в одиночестве. А теперь я вернусь домой.
Я посмотрела в зеркало заднего вида. Макошь видно не было, а вот столб рыжего огня возвышался над деревьями. Дым уходил в черное небо.
— Что Она такое? — спросила я у Ерофея, имея в виду чудовище.
— Она из глубин. — начал Ерофей, — мне бабушка рассказывала сказку.
На перекрестке дорог рос дуб. Такой старый, что много поколений птиц считали его своим домом. Необъятный дуб глубоко пустил корни в землю и окружил себя молодыми деревьями. Пришли люди и захотели на месте дубовой рощи устроить поселение. Болото по округе расходилось широко, а до возвышенности не добирается. Вырубили рощу. Срубили дуб. Сколько не строили изб из древесины дубовой, все как одна погорели. Больше стоить не стали и сделали из того дуба лавы через реку. Прокудлыми оказались лавы: то нога в них застрянет, то поскользнется кто, а кого под лавами змея подкараулит.
Пень от дуба остался посреди дороги. Не знали что с ним делать. Выдрать никак и оставить нельзя — мешает по дороге ходить и скотину водить.
Поселилась в той деревне чародейка. Сказала, что напрасно Перуново дерево срубили. Не к добру. Когда народ стал помирать в той деревне, чародейка присоветовала — на пне том курице голову отрубить, чтобы дерево успокоить. Так и сделали. Наладилось жизнь в той деревне.