— Остановите здесь, Василиса, — вдруг попросил Ерофей.
Я сбавила скорость и остановила автомобиль.
— Мой смартфон разрядился, без зарядного устройства он бесполезен, — оправдывалась я, думая, что Ерофей ожидает награду.
— Долг пионера — помогать хорошим людям, — улыбнулся он и добавил с восхищением, — красивая машина у вас. Очень рад, что прокатился.
Я не нашлась, что ответить. Прикусила губу, чтобы не расплакаться. Хотела обнять мертвеца, но не могла оторвать пальцы. Так и сидела, вцепившись в руль.
Ерофей повернулся к Рите и Варе:
— С вами весело было рыбачить. Сделайте потом себе удочки и порыбачьте обязательно!
Рита и Варя поджали губы. На лицах никаких признаков узнавания деревенского друга. Ерофея это, вроде бы, не обидело.
Он вышел из машины и побежал по тропе средь колосьев, которые, как море, покачивались под теплыми порывами ветра. Впереди за полем виднелся коровник и силосные башни. Ерофей снова оглянулся и помахал мне рукой. Я с трудом разжала пальцы и помахала в ответ.
Мы поехали дальше. Пшеничное поле сменилось сорной травой и зарослями борщевика. В зеркале заднего вида здания совхоза превратились в руины. За полем глухой стеной чернел лес. Дым от пожара пропал. Макошь осталась догорать в своем мире.
Глава 15. Ни кола́, ни вола́, ни села, ни двора, ни мила́ живота, ни образа помолиться, ни хлеба, чем подавиться, ни ножа, чем зарезаться
Тихон сидел, обнимая Риту и Варю. Девочки дремали, прислонившись к отцу. Сведенные брови и наморщенный лоб служили слабым отражением сумрачных мыслей, навалившихся на Тихона, когда физическая опасность миновала.
Я решила подбодрить его:
— Мы скоро будем дома. Заедем на заправку только.
Внезапно ожило радио в машине. Я, наверное, забыла его выключить, когда приехала в Чемерицу. Время пять утра. Радиоведущий фальшивым бодрым голосом желал прекрасного утра и обещал конкурс для ранних пташек. У нас на скорой в подсобке всегда играло радио. Не терплю его холеричного звучания. Правда, сейчас пластиковый голос диджея сулил необходимую нормальность. Я сделала потише, чтобы не мешать дочкам спать, но выключать не стала.
Вырулила на шоссе в сторону города. Асфальт под колесами, белая разметка, узнаваемые дорожные знаки. Реальность возвращалась, и я хотела ощутить каждую ее деталь. Не переставая улыбаться, я ликовала.
Раны на теле давали о себе знать при каждом движении, но не умаляли чувства облегчения. Глубоко внутри себя я плясала от радости, что осталась жива и везу семью домой в целости и сохранности. Незатейливая песня по радио о том, что стоит начать жить с чистого листа, пришлась кстати.
Рита встрепенулась, словно от дурного сна. Тихон вздрогнул, настолько был напряжен, что собственной дочери испугался. Варя тоже заерзала. Заднее сиденье пришло в движение. Я не глянула в зеркало заднего вида. Три бледных лица уставились на меня.
— Я пи́сать хочу, — сказала Рита.
— И я, — сказала Варя.
Тихон смотрел растерянно, словно не признал человеческую речь. Я съехала на обочину, чтобы справить нужду. Странно, я ведь тоже давно не ходила в туалет. Человек может не опорожнять мочевой пузырь два дня? Я фельдшер, мне, наверное, положено такое знать. Вспомнила про то, как обмочила собственные джинсы после встречи с Ягмортом. Поморщилась и постаралась выбросить его оленерогую голову из памяти. Да и где теперь те джинсы?
Автомобиль затормозил, но никто не торопился выходить. У меня двери на заднем сиденье неисправны, вспомнила я. Все время заедают. Я вылезла, сжимая покрепче плед на плечах, и босиком обошла машину. Песок впитал столько влаги, что стал похож на тесто. Видимо, ночью прошел дождь.
— Придется пи́сать в кустиках. До дома ехать еще часа два.
Рита и Варя выскочили из машины, как две белки, толкаясь, побежали в высокую траву. Тихон не шевелился.
— Ты в порядке? — я наклонилась к нему, но он глянул на меня осоловелым взглядом и ничего не сказал.
Шок после пережитого — ожидаемое состояние. А вот у детей стресс проявляется по-разному. Как же приятно было рассуждать в привычных терминах. Я снова улыбнулась и погладила Тихона по плечу. Дырявое старое пальто на его плечах, изъеденное молью, воняло керосином. Избавимся от него, как только вернемся домой.