Я думала, что ослышалась.
— Дайте, пожалуйста, вашу руку, — попросила я Тихона, и с опаской дотронулся до его протянутой ладони.
Рука показалась теплой, достаточно теплой для человека в старом пальто на голое тело. Я нащупала пульс. Этого показалось мало, и я ущипнула его. Тихон одернул руку. Нет, не призрак. Детей трогать не стала.
Диджей по радио перебил исполнителя и сказал, что мы послушаем новости. Глаза Тихона округлились. Он недоверчиво посмотрел на магнитолу.
— Это еще что! Мы и на луну человека отправили и антибиотики изобрели.
Мои слова звучали как издевка. Я не хотела глумиться, но между мной и людьми на заднем сиденье больше ста лет разницы.
— Простите, у вас свой календарь? — не верил он. — Я ничего не понимаю!
— Вы первый муж Мары, то есть Марьи. А дедушка Саша второй муж.
— Я в это не верю! — отрезал Тихон.
Что делать с мужчиной и двумя детьми, я не знала. К тому же выходило, что они мои, вероятные, родственники. Жалко в нашей глуши тесты ДНК не делают. Мысль выставить их посреди пустого шоссе представлялась ужасной. Я бы и собаку не выставила, а уж людей, тем более.
— Мария не поступила бы так! — повторил Тихон. — Она не променяла бы меня ни на кого другого. Мы прошли обряд. Устина нас равноденным огнем скрепила. Мы не можем разлучиться с Марошкой.
Смерти под силу разлучить, подумала я, но вслух сказать не посмела. Это было бы непостижимо, и в первую очередь — для случайно оживших.
— Я не знаю, — ответила честно.
— Спасибо сердечное! — поблагодарил Тихон. — Вас ведь Василисой кличут?
— Да.
— Спасибо еще раз, Василиса. Только с Марошкой-то сейчас что? Как узнать?
Мысль, что бабка еще жива вызвала висцеральный ужас: живот свело и затошнило. Что, если она вновь попытается отыскать семью?
— Мы пойдем искать маму? — спросила слезливо Варя.
— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила я. — Там в деревне сидит древняя богиня, которая очень зла на вашу Марошку. Нам едва удалось сбежать. Второй раз так не повезет.
— Если вы и, правда, внучка Марошки, — Тихон, вроде начал принимать происходящее, — а я каким-то чудом очутился здесь, то, как моя любимая жена, могла выйти замуж за другого? Я бы не смог…
— Не уверена, что она любила деда Сашу, — я решила успокоить Тихона. — Раз они развелись. А бабка моя, то есть ваша жена, оказалась у деревенских жителей в немилости. Они пытались исправить то, что она совершила, призвав Макошь. Посвятили свои жизни ее культу. А в итоге Макошь это не остановило. Это она гналась за нами ночью.
— У меня в голове не укладывается! — хлопнул себя по коленям Тихон.
— Вы что-нибудь помните про культ? — решила спросить я.
— Ничего…
— Устину знаете?
— Бабку Устину знаю, конечно, — ответил Тихон. — Не от мира сего старуха.
— Она проклинала Мару на чем свет стоит. Да и жители Чемерицы не простили бабушку за ее преданность семейным ценностям.
— Выходит, Устина — колдунья? Она и Марошку мою заговорила.
— Мне холодно, — пожаловалась Варя, и я включила печку в салоне.
Самой было зябко, но притерпелась и не обращала внимания. Первым делом пойду в душ, как приеду, и раны продезинфицирую. Главное, чтобы полиция или патруль не остановили. Видок у нас такой, будто в аду побывали.
Я завела мотор, тронула автомобиль с места и выехала на шоссе навстречу разгорающемуся рассвету.
***
Огни города показались на горизонте. Попутчики молчали, смотрели в окна, охали от вида проезжающих машин, дорожной развязки, пригородной электрички. Я знала, что они устали, но глаз никто не сомкнул.
Я завернула в свой двор и припарковалась около подъезда, чтобы нас не успели увидеть. Просчиталась. Заглушила мотор и открыла дверцу. Из подъезда вышла женщина с дворняжкой на поводке. Собака лаяла и рвалась вперед. Я дождалась, когда она пройдет, чтобы открыть заднюю дверцу и выпустить Тихона, Риту и Варю.
Мы вчетвером замешкались у машины, пока я искала в бардачке запасные ключи от квартиры. Еще двое собачников вышли из подъезда. Сговорились они там, что ли? Эти оказались внимательнее, чем женщина с дворнягой.