Выбрать главу

У дедушки Саши на теле и руках было полно шрамов. Старые парезы, зажившие кое-как и походившие на следы от когтей. Или веток? Я маленькая спрашивала его, откуда столько царапин. Он отвечал, что дрессирует тигров. Я верила. Дед Саша был неудавшейся жертвой бабки Мары? Кровь отхлынула от лица. Он сбежал из деревне, потому что она пыталась скормить его Макошь. Вот тебе, то есть мне, плохая наследственность.

Перед мысленным взором снова возникло требище и бабка, которая хотела обменять меня на свою семью. А ведь Мара тоже была в древесном коконе. Она тоже хотела вернуться к семье. Моя жертва ей безразлична. От обиды сжалось горло.

На кухне что-то упало и я вспомнила, что не одна в квартире. Надела джинсы и футболку и вышла из ванной, так и не приняв душ. Тихон уронил кофейник, когда пытался снять его с плиты. Я перешагнула лужу пролитого кофе и села на табурет. Решила, что нужно набраться смелости и послушать версию Тихона.

— Что-то произошло с вами, так? Ваши дети не выросли. Вы не состарились, — я хотела коснуться его ладони, но побоялась.

Тихон скрестил руки на груди и уставился на угол стола.

— Как я оказался в лесу? — спросил Тихон, как будто я знала ответ, и не хотела рассказывать. — Вспомнил, — он осунулся. — Мы пошли за черникой. Ее выдалось много. Хотели засушить на зиму побольше. Перепутали тропки. Река полноводнее стала после снежной зимы. Болото расползлось сильно. Варя побежала вперед и оступилась. Я слишком поздно заметил… Помню, как пытался тащить, — лицо Тихона сделалось непроницаемым. — Макушка скрылась в трясине… Варя не успела позвать на помощь… Я старался вытащить ее. Потом не помню. Рита кричала мне вслед, умоляла не идти в болото, — он разглядывал пятиэтажку в окне у меня за спиной. — Как мы выжили?

Вопрос застал врасплох. Я сказала, что не знаю, наверное магия. Прозвучало как ирония, но Тихон остался серьезным.

— Получается, вы не фольклорист? — я спросила, но ответ мне был не нужен. — И не пишете диссертацию про славянские традиции? — Тихон покачал головой.

Я все придумала, чтобы объяснить себе несостыковки, возникавшие при столкновении двух реальностей.

— Полудница, Макошь, Ягморт — часть нашего быта.

Удивилась, что Тихон знает Ягморта, но он отмахнулся. А кто, мол не знает. Леший обычный, на побегушках у Макошь. В него надо пуговицей медной запустить или обругать как следует, он тогда вернется, откуда пришел.

— Что мне делать с целой охапкой цветов, которые насобирали Рита и Варя?

— Не знаю. В деревне этот цветок звался перуникой и имел шесть лепестков. Он служил нам оберегом. А здесь у него восемь лепестков…

— И мы называем его ирисом. Но какое это имеет значение?

— … У нас и глиняных оберегов не осталось. Хорошо, хоть родной земли пригоршню успели проглотить, — Тихон меня не услышал.

Расколотые глиняные обереги с перуникой остались на требище. Видела разломанные куски обожжённой глины среди мусора, принесенного Макошь.

Тихон потер глаза и закрыл лицо ладонями. Я не знала как ему помочь. Кухня заполнилась горьким запахом кофе, разлитого на полу. Тихону запах не понравился. Сказала, что сейчас все вытру, и пока ходила за тряпкой и убирала лужу, Тихон все таращился на меня. Стало не по себе от настойчивого внимания. Вытерла лужу и стала полоскать тряпку в раковине, чтобы смыть остатки кофе.

Стоя к Тихону спиной, слышала как скрипнул табурет и как он встал из-за стола. От меня до него всего два шага. Я не успею схватить нож, чтобы защититься. Надо же быть такой дурой, чтобы пустить незнакомцев в свою квартиру. Пропаду, так мне и надо. Я крепко сжала вилку, лежавшую на дне раковины. Плохонькое, а все равно оружие.

Тихон приблизился и встал позади меня. Я втянула голову в плечи, готовая к удару, к тому, что мне свернут шею или задушат. Он обвил мои плечи руками. «Это конец, — решила я. — Мне всего сорок с небольшим, я слишком молода, чтобы умереть».

— Марошка, я рад, что мы снова вместе, — услышала слова Тихона, — Нас никому не разлучить.

Почувствовала теплое дыхание и поцелуй на шее. У меня сегодня нет сил с этим разбираться. Я опустила вилку и закрыла глаза, отстраняясь от будничной неправдоподобности.