Стоя у нужного подъезда заметил как низко уже солнце. За всеми метаниями прошло больше четырёх часов. Уверенным шагом поднялся к дверям, приложил ладонь к домофону, тот пискнул, дверь открылась. Не таясь прошел в подъезд и поднялся на третий этаж. Встал напротив нужной квартиры и прислушался. Изнутри едва различались два мужских голоса. И что-то ещё. Странное, неопределённое. Значит - определит. Уже внутри. Взялся за ручку двери, ригели вышли из пазов, втянулись в замок, повернул и вошел в прихожую. Короткую, впереди две двери направо и налево. Знакомая планировка. Прошёл на голоса из правой двери, где находилась комната.
- Доброго дня. - Совершенно без агрессии или вызова поздоровался с двумя мужчинами.
Один, уже знакомый Виктору, стоял у окна что-то высматривая на улице. Второй, моложе и массивнее первого, сидел на диване вытянув одну ногу. На бедре, до самого колена, белела повязка.
"Это я по адресу - похвалил сам себя Шматин вспомнив подробности ночного боя Андрея. - Один нашёлся. Скорее всего второй это и есть тип у окна"
- Какого? - Молодой схватился с дивана. Несмотря на ранение он двигался быстро и уверенно.
- Да ты не врач, чувак. - Улыбнулся седой. Он не был напуган или удивлен. - Следил? Хвалю. Я не заметил даже.
- Спасибо. - Виктор не сдвинулся с места. Просто и без ненависти осмотрел обоих. - Кто вы и кто ваш начальник?
- Ну, если ты не врач - Старший мужчина медленно двинулся на санитара. - То будешь труп. Не стоило тебе лезть, может ещё пожил бы.
Но атаковал не он. Видимо эти двое хорошо знали друг друга, подстраивались интуитивно.
Молодой ударил травмированной ногой. Сильно, с широкого маха, целясь в голову. Виктор просто шагнул назад. Голень парня врезалась в косяк двери, Шмат прижал её ладонью и другой рукой сломал врагу колено мощным ударом. Не отпуская искалеченную ногу дёрнул на себя, далеко не маленького противника, словно куклу. Ударил в грудь летящую фигуру, та словно на стену наткнулась, громко хекнув рухнула на пол плюясь кровью.
Седой нисколько не смутился увидев жестокую расправу над товарищем. Выхватил из-за пояса узкий нож. Быстро сблизился и провел хитрую комбинацию из ударов ножом и свободной рукой. Ни один не задел Виктора, отступившего в прихожую, спокойно и даже лениво отводившего махи и тычки ладонями. Ударил лишь раз, подгадав момент, словно тараном влепил ладонью в лоб врага. Седой всплеснул руками, ноги взлетели выше головы, упал на пол он уже без сознания.
Молча Виктор оттянул тело к молодому в комнату. Оба были в обмороке. Прошел на кухню и застыл на секунду. Крепко привязанная к стулу там сидела бледная девушка с кляпом во рту и завязанными глазами. Она тихонько постанывала. Виктор качнул головой сам себе, вот что он ощутил у двери. Что ж, хорошо, хоть кому-то помог вовремя. В шкафчиках кухонного стола не нашел ничего подходящего и решил не терять времени даром. Подобрав нож распустил штору в комнате чтоб связать неизвестных.
- Вставай. - Прошептал положив руки на лбы двум спеленутым мужчинам. Те мгновенно открыли глаза. Молодой закашлялся, сплевывая сгустки крови.
- Ты умрёшь, мразь - Высказался седой. - Не представляешь с кем связался.
- Так расскажи. - Голос Виктора не выражал ничего. - Я весь - внимание.
- За тобой придут такие люди, что молится о смерти будешь.
- Это хорошо. Кто они и где их искать?
- Дядя, ты ёбнутый. - Хрипя констатировал молодой. Он удивительно быстро пришёл в себя.
- Да. - Согласился Шматин.
Только седой, всматриваясь в глаза оппонента, видя там лишь пустоту и скуку, начал нервничать.
- Те кто приказывает вращают самим миром. Они сдерут с тебя, живого, шкуру.
- Мы все связаны, и каждый отрежет от тебя по кусочку. На память. - Молодой даже смог улыбнуться. - Тронувших Узел убивают долго...
- С этого места подробнее. - Перебил Виктор. - Что за Узел? Где эти самые главные, сколько их?
Санитар взял сломанную ногу за лодыжку и потянул на себя. Упёрся в грудь рукой, останавливая рванувшегося от боли парня.
- Просто расскажите мне всё что знаете сами и всё закончится.
- Хоть на части реж - Седой сглотнул. - Здесь стукачей нет.
- Что ж. - Шмат отпустил мычащую жертву. - Тогда я расскажу вам о медицинском феномене. Оголённый нерв. Иногда, это раз на миллион вроде, рождается ребенок с сверхчувствительными нервами. Он постоянно плачет так как нервные окончания всё время посылают в мозг сигналы о раздражении, отовсюду, со всей поверхности кожи. А так как мозг ещё не знает разницы в раздражителях то всё что в него поступает - интерпретируется как боль. Это пытка не прекращается даже во сне, хотя как так можно заснуть? Ни один из детей не выжил. Так вот, можно сделать так чтобы вы испытывали те же ощущения находясь в сознании, частично. Болевая кома. Вы в вечной болевой агонии, беспросветно, без вариантов на избавление, только смерть. Но в коме даже не пошевелишься.
Связанные молчали. Молодой, задирая подбородок и с ненавистью сверля взглядом санитара. Седой, с внезапным осознанием в глазах. Ведь если есть такие силы как Сущности, то какие ещё могут быть? И почему он раньше об этом не подумал? Хотя... что бы изменило это знание?
Снова заиграл мобильный в кармане. Виктор даже не удивился увидев номер Шевченко.
- Слушай... - Андрей говорил глухо, как бы через силу. - Я тут подумал, Витя. Как ни крути а их всех придётся убить. Я просто не смогу жить если буду знать что ЕЙ что-то угрожает, понимаешь?
- Понимаю, Андрей. - Двое следили за разговором. Шмат видел зачатки страха в глазах старшего.
- Ты... - Следователь подбирал слова. - Сможешь?
- Я уже начал. - Ответил санитар и оборвал связь.
Он склонился над пленными. Ненадолго прикрыл глаза а когда открыл - оба отшатнулись. Вроде ничего не изменилось в облике Виктора, но изменилось абсолютно всё. В пустом, ранее, взгляде теперь плясало невыразимое нечто. Шматин знал что многие принимали это за бешенство, но в действительности это была безграничная алчность, желание обладать абсолютно всем в этом мире.
Новый Шматин достал из кармана седого пленника костяную звезду. Достал так уверенно словно знал где она находится. Хмыкнул словно увидел детскую игрушку и положил себе в джинсы.
- Приступим? - Он накрыл лица связанных ладонями. Чтобы не так слышно было хрипов и стонов. Хотя, по правде, ему было плевать и на хрипы и на их громкость.