Юноша подумал, что девушка должна быть очень красивой, и воскликнул:
— Ну, что ж, друзья, пусть она будет моей!
Тогда Наму и Тикауэ открыли кокос, наполненный благовониями, и аромат разнесся по всему острову. Семена высыпались из ореха на почву, и так на Нукухиве появились благовонные растения. А до этого их там не было.
Наму и Тикауэ вручили скорлупу с благовониями светлокожему юноше. Люди с Хива-Оа тоже услышали аромат, и вождь Ту-Тона спросил Наму и Тикауэ:
— Наверное, этих вещей касалась Тахиа-нохо-уу?
— Да, да,— отвечали братья.
Утром гости надели набедренные повязки и пошли на площадку для танцев. Там гремели барабаны31, люди пели и танцевали. Последними подошли Тикауэ, Наму и светлокожий юноша. Он был подобен молнии, ослепительный, в благоухающем наряде. Наму и Тикауэ стали прохаживаться туда-сюда, а юноша вышел на самую середину площадки. Барабаны замолкли, люди замерли, любуясь необычайной красотой юноши. Все женщины страстно его желали. И сразу же увлекли его танцевать.
Через некоторое время Наму и Тикауэ сказали юноше:
— Пора собираться.
Когда он покинул площадку, люди начали расходиться, говоря:
— Красавец ушел, на кого же теперь смотреть?
А Наму с Тикауэ своей сильной маной подняли западный ветер, и вождь Ту-Тона сказал:
— Этот ветер — самый благоприятный для возвращения — ведь нам плыть на восток.
Люди с Хива-Оа стали говорить своему вождю:
— Давай собираться.
— Хорошо,— отвечал Ту-Тона,— утром и поедем.
И вот все было готово для отплытия. Поздно вечером Наму вышел из дому и запел голосом птицы комао. Услышав это, люди с Хива-Оа сказали своему вождю:
— Наступил рассвет, пора идти!
Ту-Тона возразил:
— Нет, еще только вечер.
Некоторые стали спорить:
— Но мы слышали пение комао!
Тогда Наму вернулся в дом, а Тикауэ вышел и запел голосом петуха. Это был самый настоящий петушиный крик! И люди сказали:
— Ну конечно, уже утро, идем!
А Наму с Тикауэ шепнули красавцу юноше:
— Пойдем, мы спрячем тебя в лодке.
И они втроем отправились на берег.
Потом пришел вождь Ту-Тона со всеми остальными. Люди с Хива-Оа погрузились в лодку и подняли парус. Отплыв с Нукухивы в середине ночи, они на рассвете уже были у Аихоа, на северном берегу Хива-Оа. Тут ветер стих, и все стали вычерпывать воду, которая набралась в лодку. Заметив на воде желтое пятно, вождь сказал:
— Наму и Тикауэ, что это на воде? Может быть, вы взяли с собой того юношу?
— Да, да,— ответили братья.
Ту-Тона рассердился и воскликнул:
— Зачем же вы его прячете?
Наму и Тикауэ ничего не ответили, но показали, где они спрятали юношу. Все люди очень удивились.
Когда лодка стала подходить к берегу долины Атуона, вождь сказал юноше:
— Видишь, что-то светится на берегу?
Юноша поднялся, сверкая как молния. И так же светилась девушка на берегу. Наконец юноша соскочил на песок, а за ним Наму и Тикауэ. Они выкрикивали:
— Это жених! Это жених! Красавец юноша с Нукухивы для Тахиа-нохо-уу!
И так они кричали всю дорогу до своего дома.
Когда все они подошли к дому, юноша увидел двух женщин: обе красавицы, обе светлые, очень похожие друг на друга. Юноша не знал, какая из них предназначена ему. Тогда одна из женщин обратилась к нему:
— Пойди сюда, мой зять!
А невеста поднялась, обняла его, и они потерлись носами. Затем все вошли в дом. Тахиа-нохо-уу взяла половинку кокоса и приложила к телу юноши. Его кожа оказалась точно такого же цвета, как ядро ореха.
А на Нукухиве отец юноши стал его разыскивать. Люди говорили:
— Твоего сына украли.
А юноша уже шесть лун прожил со своей женой на Хива-Оа. Соскучился он по отцу с матерью и сказал жене:
— Надо бы мне съездить на Нукухиву повидать родителей.
Тахиа-нохо-уу ответила:
— Хорошо, поезжай, но вернись через месяц. Если задержишься хоть на один день, я умру.
— Ладно, ладно,— сказал муж.
И он уехал на Нукухиву. Родичи обрадовались, увидев его снова, и спрашивали:
— Ну, что там на Хива-Оа?
— У меня там жена,— отвечал юноша.— Она прекрасна, подобных ей нет на Нукухиве!
Тахиа-нохо-уу считала дни. Но вот прошел назначенный срок, а муж не вернулся. Стала она плакать и причитать:
— Муж мой не вернулся!
И сказала Тахиа-нохо-уу своим дядям: