И они пошли вверх по долине. Всю дорогу женщины напевали комуму. Ах, как сладко звучала песня! Обеих этих женщин звали На-опуту51. И пока они шли, Те-поэа-хеи-о-Тонга все твердил: «Ну, давайте ляжем!», а На-опуту отвечали: «Пройдем еще немного». Когда они достигли Пекиа, юноша воскликнул:
— Женушки мои, мы должны здесь лечь!
Он хотел позабавиться с красавицами и пойти дальше своей дорогой. Но те говорили:
— Нет, нам надо дойти до Хикокуа.
С первым криком петуха они дошли до Фаээпу, и Те-поэа-хеи-о-Тонга сказал:
— Давайте ляжем здесь! Петух уже прокричал!
На-опуту ответили:
— Мы остановимся в Хикокуа.
И они продолжали путь. Наконец они достигли Хикокуа, и юноша сказал:
— Вот мы и в Хикокуа. Давайте ляжем. В третий раз пропел петух, скоро рассвет.
- Нам надо дойти до Фаэ-о-Поху,— сказали женщины. Туда они пришли уже на рассвете.
Когда самые поздние гости из Ханаиапы шли на пир в Тааоа, они видели в Тахауке, что Те-поэа-хеи-о-Тонга идет впереди. Когда же они пришли на пир, Хина-таумиха стала их спрашивать:
— Вы не видели моего мужа?
— Он шел немного впереди нас,— отвечали гости.— Мы — самые последние.
— Но его еще нет! — воскликнула Хина-таумиха и обратилась ко всем гостям:
— Идемте искать моего мужа! Его увели вехине-хае.
(Хина-таумиха сразу догадалась, в чем дело.)
Хина-таумиха и ее гости отправились в сторону Атуоны и стали спрашивать всех встречных:
— Не видели ли вы Те-поэа-хеи-о-Тонга?
Люди отвечали:
— Мы видели его поздно вечером. Он был с двумя очень красивыми женщинами.
— Это опуту! — воскликнула Хина-таумиха.— Они похитили моего мужа.
Было уже светло, когда Хина-таумиха и ее спутники добрались до Хикокуа. Оттуда Хина-таумиха глянула в сторону Фаэ-о-Поху, увидела своего мужа с двумя вехине-хае и поспешила вверх по долине.
— Вернись, муж мой! — крикнула Хина-таумиха.— Эти женщины — людоедки!
А те вели Те-поэа-хеи-о-Тонга перед собой, приговаривая: «Иди, иди». Они были у Фатунохо, когда Хина-таумиха достигла Фаэ-о-Поху. Она крикнула еще раз:
— Вернись!
Юноша отвечал:
— Не могу! Я перед ними бессилен!
И они шли — впереди Те-поэа-хеи-о-Тонга, за ним вехине-хае, а Хина-таумиха пыталась их догнать.
В местности Накету вехине-хае и юноша остановились. Тем временем его жена была в Фатунохо. Там, у места, которое называется Реехау, росло большое цветущее дерево. Хина-таумиха подошла к нему и позвала:
— О Те-поэа-хеи-о-Тонга, вернись, взгляни на меня!
— Не смей смотреть! — сказали юноше вехине-хае.— Та женщина собирается повеситься, а мы твои жены!
Хина-таумиха сунула голову в петлю и крикнула в последний раз:
— О муж мой! Взгляни на меня! Прощай, муж мой!
Она прыгнула и повисла. Взглянул Те-поэа-хеи-о-Тонга и увидел, что его жена мертва.
Когда соплеменники Хины-таумихи увидели, что она повесилась, они бросились к дереву, но опоздали. Хина-таумиха была уже в Гаваики. Люди взяли ее тело и отнесли в Тааоа.
Вехине-хае увидели, что жена Те-поэа-хеи-о-Тонга повесилась, и одна из них сказала другой:
— Милая, давай-ка съедим этого человека!
Но та ответила:
— Нет, не будем есть нашего мужа!
— Ну, ладно,— согласилась ее подруга.
А добрая вехине-хае сказала:
— Если мы его съедим, от него не будет никакого толку.
Те-поэа-хеи-о-Тонга слышал весь этот разговор. Разве тут можно было не испугаться? А вехине-хае сказали ему:
— Пойдем в нашу страну!
И они пошли — юноша впереди, а вехине-хае за ним. Они пришли сначала в Тэахикаха, а затем в долину Ханауи. Там не было ни одного мужчины. Те-поэа-хеи-о-Тонга загрустил и заплакал.
— О чем ты печалишься?—спросила его злая На-опуту* Юноша заплакал еще громче, и тогда она закричала:
— Брось плакать, а не то я тебя съем!
И вдруг ее глаза вылезли, как гусеницы, до самой земли. А потом она облизнулась и языком тоже достала до земли. Ох, как испугался Те-поэа-хеи-о-Тонга! Но добрая На-опуту сказала своей подруге:
— Не делай так! Не надо пугать нашего мужа!
Злая вехине-хае втянула обратно глаза и язык и стала опять очень красивой. А добрая На-опуту сказала:
— Пойдем-ка искупаемся вместе с нашим мужем!
Они втроем искупались, а затем вернулись домой.
И добрая вехине-хае сказала: