Затем Ту-матауенга начал мстить своему брату Тангароа. Ту-матауенга стал искать его потомков и увидел, что они ныряют и плавают в воде. Из льна-харакеке4 Ту-матауенга сплел сеть, забросил ее в море и вытащил детей Тангароа на сушу.
Потом Ту-матауенга стал искать своих братьев Ронго-ма-тане и Хаумиа-тикитики, спрятавшихся в земле, и узнал их по листьям. Ту-матауенга сделал деревянную палку-копалку5, сплел корзину, выкопал из земли своих братьев, и они завяли на солнце.
Так Ту-матауенга расправился со всеми своими братьями в отместку за то, что они не помогли ему, когда он один сражался с Небом и богом ветров и бурь. И когда Ту поверг своих братьев, он взял себе несколько имен: Ту-ка-рири, Ту-ка-нгуха, Ту-ка-тауа, Ту-фака-хеке тангата, Ту-мата-фа-ити и Ту-матауенга. Каждое имя соответствовало одному из его качеств, проявленных в победах над братьями.
Четырех братьев покорил Ту-матауенга, человек, и сделал их своей пищей. Для этих четырех братьев у Ту-матауенги есть четыре заклинания, чтобы пища всегда была в изобилии. Но одного брата, Тафири-ма-теа, он не смог покорить и сделать своей пищей. И Тафири-ма-теа, младший сын Неба и Земли, остался врагом человека. Он и поныне с яростью, равной человеческой, пытается бурями и ураганами одолеть своего старшего брата, как одолел море и сушу.
Из-за неистовой ярости Тафири-ма-теа во время его войны с братьями исчезла большая часть суши — она была затоплена. Это сделали Ужасный Ливень, Затяжной Дождь, Бешеный Град и их потомки — Туман, Слабая Роса и Сильная Роса. Все вместе они затопили так много земли, что теперь лишь малая ее часть возвышается над морем.
С того времени как Ранги оторвали от Папы, над землей стало светло. А многочисленное потомство Ранги и Папы, которое до того было спрятано между их телами, плодится на земле.
Первые существа, порожденные Ранги и Папой, не были похожи на людей. Но Ту-матауенга уже был подобен человеку, как и все его братья, а также По, Ао, Коре, Те Кумиханга и Рунуку; так продолжалось до времен Нгаимуи и его поколения, Фиро-те-тупуа и его поколения, Тики-тафито-арики и его поколения, и так продолжается и по сей день.
Дети Ту-матауенги родились на этой земле, они росли на ней и плодились. Можно проследить все поколения вплоть до поколения Мауи-тахи и его братьев Мауи-рото, Мауи-вахо, Мауи-пае и Мауи-тикитики-о-Таранга.
И сейчас беспредельное Небо отделено от своей супруги Земли. Но их взаимная любовь продолжается. Нежные вздохи летят к Небу из земной груди, поднимаясь над лесистыми горами и долинами. Люди называют эти вздохи туманами. И беспредельное Небо, отделенное от своей возлюбленной, скорбит о ней долгими ночами и роняет слезы на ее грудь. А люди называют эти слезы каплями росы.
Однажды ночью, когда братья Мауи танцевали вместе со всеми в общем доме6, туда пробрался Мауи и притаился за одним из братьев. Тут мать стала пересчитывать сыновей, чтобы приготовиться к танцу.
— Первый — Мауи-таха. Второй — Мауи-рото,— приговаривала она.— Третий — Мауи-пае. Четвертый — Мауи-вахо.
Тут она увидела Мауи и спросила:
— А откуда же взялся пятый?
Мауи сказал:
— А я тоже твой сын.
Тогда женщина снова пересчитала детей и ответила:
— Нет, здесь моих только четверо. А тебя я вижу сейчас впервые.
Маленький Мауи и его мать долго препирались в самой гуще танцующих. Наконец женщина рассердилась и закричала:
— А ну-ка убирайся! Сейчас же уходи отсюда! Ты не мой сын.
Тогда Мауи ответил:
— Ну, что ж, раз ты не считаешь меня своим сыном, я уйду. Но знай, что я все-таки твой ребенок. Ты родила меня на берегу моря и бросила в пену прибоя, обернув прядью своих волос. Опутанный водорослями, я перекатывался на волнах. Наконец ветры прибили меня к берегу. На длинной песчаной отмели медуза прикрыла меня своим телом. Мухи с жужжанием опустились на меня, и стаи птиц кружились вокруг, готовые растерзать меня на куски.
Но тут на берегу появился мой великий прародитель Тама-нуи-те-Ранги. Он заметил птиц и насекомых, что кружились над медузой, и побежал так быстро, как только мог. Он поднял медузу и увидел, что под ней лежит ребенок. Тама-нуи-те-Ранги принес меня в свою хижину и обогрел у очага. Так я был спасен.
Я вырос и вот, услышав о танцах в общем доме, пришел сюда.