Спрашиваю:
– Ну чего там у тебя? Все вылупились?
– Все, дядь Лёнь. – А голос странный.
Тут уж мне самому интересно стало:
– Да говори, не томи, чего там у тебя вылупилось?
– Пойдём, дядь Лёнь, сам посмотришь.
Приводит меня к себе. В загончике восемь голенастеньких страшненьких страусят бодро кашу пшенную клюют и зеленку, рубленную.
– А еще где два? Болтыши?
Вздохнул Серега и большое решето, накрытое платком, принес.
Приподнял я платок, а там… – дед замолчал, поплавок у него ушел в воду.
И он занялся попавшейся рыбой. У меня тоже поплавок заплясал, и нам стало не до разговоров.
Начался хороший вечерний клев,
Солнце почти ушло за горизонт, мы достали спальники, разожгли костерок, перекусили домашними припасами. Чайник закипел, дед щедро сыпанул в него земляничных листьев, чабреца, добавил пару сосновых побегов. Разлили по кружкам. Вкуснотища!!! Конфет не надо.
– Дед Лёнь, ну чего там дальше то? Кто там у Серёги в решете то сидел?
– Да кто, кто … детеныши драконьи,– будничным голосом сказал дед. Черненькие, гладенькие, с крылушками небольшими. И пищали как цыплята.
Серега их кормить пытался кашей пшенной, мясом куриным, кузнечиками да мухами, а они отворачивались, ничего не ели. Только пищали жалобно.
-А как же они к Сереге попали? Неужели из яиц вылупились? Чего ж Серега не понял, что яйца другие?
– Ну, видел он, что два яйца не такие, как все. Но решил, что другой вид страуса это.
А оно вона че.
Короче, говорит мне Серега:
– Забирай, дядь Лёнь, ты этих задохликов. Может, спасёшь. А у меня и с нормальными страусятами дел по горло.
Забрал я решето, принес домой. Чего делать – ума не приложу. Все ж это не птицы.
Думаю, надо их обогреть. Настольную лампу включил, в решето тряпочек набросал разных. Птенчики мои зарылись в них, пищать перестали, уснули вроде.
Сижу я, на них смотрю, кумекаю: что ж это за звери такие? И чем же их кормить?
А они спят, прижались друг к дружке, у одного лапка торчит, а между пальчиков – перепонка.
И тут меня осенило! Я как раз на рыбалке с утра был. Крупную рыбу почистил, а мелкую уклейку коту оставил. А Кузьма загулял где-то с пушистыми невестами, не соизволил домой еще явиться.
Метнулся я к холодильнику, достал рыбешку, покрошил меленько на дощечке ножичком и понес прямо на ней моим дракончикам.
Сунул под нос, они оживились и склевали все как птенцы. И довольно замурчали.
Ну, ясно все. Видно, это речные или болотные ящеры.
Стали мы с моими дракончиками жить да поживать, я их кормлю и изучаю, а они растут не по дням, а по часам. Через
пару месяцев я им вольер во дворе обустроил. Они уже размером с небольшую кошку стали. Рыбу больше ножом не рубил, поставил в вольере бочку 100 литровую с водой, бывало, иду с рыбалки и посвистываю особым образом. А они меня услышат и поджидают у сетки. Крылышки растопырят свои и кудахчут забавно. Я снулую рыбу в кормушки покидаю, а живую – в бочку запущу. А они немного взлетать уже научились. Вспорхнут на край бочки и за рыбой наблюдают. А потом по очереди хватают её.
К концу лета стало заметно, что один дракончик вроде как самец. Тело покрупнее, голова побольше, ведёт себя увереннее и цвета аспидно-черного, с бронзовым отливом.
А второй – вроде, самочка. Светло-зеленая, почти оливковая. Миниатюрная, квохчет мелодично и прячется за братца, если что-то напугало. Меня, правда, они совсем не боялись. Позволяли измерять, зубы осматривать (а они у них прорезались острые и много).
Назвал я их Черныш и Муська. Были у меня в детстве с такими именами кот и кошка.
Серега заходил иногда, поглядеть на моих «птенчиков».
У него-то страусята тоже подросли изрядно. И Серега уже предвкушал, как к весне они начнут яйца нести.
– Дядь Лёнь, а зимой то чего ты с ними делать будешь? Ведь замерзнут, перьев то у них нет.
Об этом я и не подумал. Сарайку надо, значит, теплую пристраивать. К сентябрю сарайка уже готова была.
Первый Черныш залез в нее, потоптался, лапами поскреб, закурлыкал довольно. Одобрил. Затем и Муська полезла, ей вроде тоже понравилось. С того дня ночевать они в свою спальню стали залезать. Я сена набросал туда, тряпок разных, а они подобие гнезда соорудили.
Зима приближалась, подмораживать стало. Всё реже мои птенчики к завтраку выходили.
А в начале декабря впервые не вышли совсем. Я подождал до обеда, не вылезли.