Решил заглянуть в их спаленку – сбоку дверку я специально сделал. Открыл ее – там тишина, а в уголке – настоящий шар-кокон сплетен из сена и тряпок. И спят там мои голубчики прижавшись друг к дружке. Не стал их беспокоить, вышел тихонько. Заглядывал каждый день, проверял, градусник повесил внутри. Следил за температурой. Иной раз обогреватель к ним заносил в сильные морозы.
Перезимовали мы, победили зиму. С мартовской капелью стали мои птички просыпаться ненадолго. А в начале апреля в вольер вылезли.
Выхожу во двор – они парочкой на солнышке сидят. И курлычут звонко так, как птицы, прям. Принес рыбы, они оживились, поели.
А я задумался: ведь не дело этих птах в неволе держать. Они выросли с крупную собаку уже. Крыльями хлопают. Взлетать пытаются.
Решил я их выпустить. Теплым вечером подманил по очереди, в мешки засунул, в лодку погрузил. Взял палатку, припасов на несколько дней, да и приплыл вот сюда, на это место.
Осторожно развязал мешки, выпустил дракончиков. Ох, они обрадовались! Скакали по отмели, брызгались, махали крыльями. А потом Черныш полетел. Часто-часто замахал крыльями – и полетел. Он вверх поднимается, а Муська кудахчет внизу и крыльями машет… Бегала, бегала, а потом тоже взлетела, неуклюже, заваливаясь то в одну, то в другую сторону.
И вот они уже вдвоем парят. А я смотрю на них, и слезы на глазах: выросли мои детки. Скоренько я удочки размотал, забросил, поймал пару плотвичек, засвистел, как раньше, после рыбалки. И вот они, мои птички! Подлетели, сели. Шеи тянут, рты раскрыли. Рыбки хотят.
Неделю я прожил с ними на этом затоне, рыбу ловил, а они учились жить на воле. Первые дни рядом с палаткой спали на песке. А потом смотрю – нору колупать начали на крутом берегу. По очереди рыли. Сначала Черныш, а уж изнутри песок Муська выбрасывала.
Последние две ночи туда ночевать улетали.
Стал я домой собираться. Не нужен больше моим птичкам воспитатель. Научились жить они в дикой природе. Утром рано сложил вещички в лодку, приготовил рыбку покормить их напоследок, засвистел. И вот они, мои птенчики, прямо в лодку приземлились. Кинул им по рыбке да и согнал с борта. Пора мне плыть домой. Парочка меня почти до конца леса провожала, а как сосны на берегу поредели – вернулись Черныш и Муська назад, в лес.
Еще не раз за лето я к ним плавал. Проверял, как они там. Свистну – подлетят, радуются, я им пузики чешу, как маленьким. А по осени они сами в спячку залегли в своей норе.
На следующий год смог попасть на затон только в начале июня.
Волновался, конечно, зима морозная была. Но Черныш прилетел сразу, как только услышал мой свист.
– А где ж подружка твоя? Неужели замерзла ? Или браконьеры подстрелили?
Черныш выхватил у меня рыбу, но не проглотил, а полетел с ней к своей пещерке. Нырнул в отверстие, а обратно вылез уже без рыбешки. Снова подлетел ко мне, и снова унес рыбу в пещеру
Так вот оно что! Видно, Муська на яйцах сидит, а Черныш ее кормит!
Ну, тут я уж не выдержал:
– Дед, ну ты и врать, однако… Ящеры тебе чего, куры что ли, что б на яйцах сидеть? Ну, ты и напридумывал.
– Напридумывал, не напридумывал… спи, давай. Утром на зорьке еще половим, а часов в 10 – домой. Как раз к обеду в село попадем.
***
Когда я проснулся – дед Леня уже забросил донку и налаживал поплавочную удочку.
Солнце лениво всходило, пел разноголосый птичий хор. Над речкой кружились цапли, время от времени ныряя к поверхности реки, что б схватить неосторожную рыбёшку и унести птенцам в гнездо.
Вдруг две темные птицы, совсем не похожие на цапель, направились в нашу сторону. Пока я приглядывался, пытаясь понять, что это за парочка, дед стал насвистывать, как будто приманивая птиц. И они спикировали прямо к нему под ноги.
– Не забыли, бродяги, не забыли, мои птенчики! – приговаривал дед, бросая рыбу то в одну, то другую раскрытую… пасть?
Это были не птицы! Дед Леня кормил двух настоящих крылатых ящеров, размером со среднюю овцу. Они глотали рыбу, издавали забавные клекочущие звуки и терлись об руки старика…
– Дед… Так это че правда всё? – Я не мог поверить своим глазам
– А ты думал, я тебе байки травлю? Я, Юрка, самый правдивый человек на свете, что б ты знал.
– А можно я тоже их покормлю?
– Попробуй, но могут и не взять. Побаиваются. Чужой ты. Дети ихние меня тоже боятся , не подлетают. —Он указал рукой на нескольких дракончиков поменьше, державшихся в стороне. Их я тоже принял сначала за птиц.