Гафар вошел вслед за сестрой, а шустрая Сурмуахун разгребла кучу земли и вытащила оттуда сверток:
— Смотри! — воскликнула она и тихо добавила: — Когда я приносила деду поесть, я видела, как он рассматривал эти черепки…
Гафар развернул сверток, глядь… что за диво! Разве это не осколки ханской пиалы?!
«В моем искусстве нет вовсе никакой тайны, — вспомнил юноша слова деда, — только я с детства горячо люблю свое дело». Тут луч правды разорвал тьму, Гафар все понял: старик трясущимися руками создал эту драгоценную пиалу ничуть не хуже мастера из Хорезма! А сколько надо было для этого терпения и сил! Какую награду мог он потребовать за такой труд! А он молчал. Молчал, чтобы избавить гончаров от ханского гнева и спасти их от смерти.
Гафар, опустив голову, вышел из мастерской, теперь он понял, почему дед никого не пускал в свою мастерскую. Стемнело. Закрутилась пыль на дороге, Усман на телеге возвращался с базара домой. Белая повязка на его голове пожелтела под лучами солнца, в уголках глаз прятались слезинки. Но в глазах Гафара дед сейчас вовсе не был белоголовым стариком: он казался ему настоящим героем. Гафар пошел навстречу деду и почтительно поцеловал его дрожащую руку. Глаза их встретились. Они хотели сказать что-то друг другу, но слова застыли у них на губах.
— Живи тысячу лет, мой дорогой барашек! — тихим голосом сказал дед. — Только по-настоящему люби свое дело, и я готов поручиться, что ты превзойдешь твоего деда…
Эти слова навсегда запали в душу юноши. Пусть помнят их и те, которые вступают в жизнь.
Мудрая жена
Была у одного крестьянина жена, и собой пригожа, и умом остра. И вот приглянулась она помещику, тот даже во сне теперь измышлял, как бы ее к себе в дом забрать. Однажды он позвал крестьянина в усадьбу, вытаращил глаза по-страшному и закричал:
— Ступай купи мне муленка, купишь — получишь тысячу лянов серебра, а нет — отдашь мне свою жену!
Крестьянин опечалился, идет домой, думает: «Ведь не бывает у мулов детенышей, где ж я ему муленка достану?» Вошел в свой дом, толкнул ширму, уткнулся головой в циновку, стал думать, а придумать ничего не может.
Жена принесла ему поесть риса с овощами, несколько раз предлагала, а он отказывается. Почуяла она, что у мужа на душе неспокойно, и ласково стала его выспрашивать:
— О чем ты задумался, отчего не скажешь мне о своем горе, может, я какую хитрость придумаю?
«Жена у меня мудрая», — подумал крестьянин и говорит:
— Велит мне хозяин муленка для него купить, добуду — даст тысячу лянов серебра, а нет — тебя заберет.
— Ну, это дело несложное, дай-ка я сама пойду к этому зловредному черту.
На другое утро пошла она к помещику, барабанит в ворота и кричит:
— Эй, хозяин дома?
А помещик сладко под одеялом спит. Услышал сквозь сон женский голос и сразу догадался, что это жена крестьянина пришла. Сердце его так и запрыгало от радости. Бросился он ворота открывать, спрашивает:
— Это ты сама ко мне пришла?
— Да ночью муж мой сына родил, вот я и решила попросить у тебя немного морской капусты, накормлю его — молоко будет.
Удивился помещик и говорит:
— Что за глупости ты мелешь, где это слыхано, чтоб мужчины детей рожали!
А женщина в ответ:
— Верно! А где это слыхано, чтоб мулы детенышей приносили?
Понял помещик, что проиграл: делать нечего — пришлось отдать тысячу лянов серебра.
На другой день опять позвал богач крестьянина и давай орать на него:
— Ступай на берег реки и смастери мне из речной гальки лодку. Даю тебе сроку три дня. Не сделаешь — жену отдашь, а смастеришь — тысячу лянов получишь.
Опечалился крестьянин. Вернулся домой, жена опять стала его расспрашивать. Ничего муж не утаил — все ей рассказал.
— Ну, это еще легче! Дай я пойду к этому ненасытному черту.
Прошла ночь. Не рассвело еще, а она уже в ворота помещичьего дома стучится. Богач поднялся с теплого кана и заорал:
— Эй, что там случилось?
— Да вот хочу у тебя одну вещь в долг попросить, да не знаю, есть ли она у тебя, — говорит жена крестьянина.
Как услышал помещик ее голос, у него по всему телу истома разлилась.
— Хоть не люблю я, когда просят, и сам никогда ничего не прошу у других, но тебе дам все, что пожелаешь. Говори скорей, чего надобно.
— Да мне бы песку — веревку свить, чтоб галечную лодку к берегу подтащить.
Остолбенел помещик, изумился.
— Что за чертовщина! Разве можно из песка веревки вить?
А жена крестьянина ему в ответ: