Сказки Китая

Улыбнулась тогда старуха и пальцем на его восьмисуставные ноги указала:

— Вот они, подходящие столбы — и черви их не подточат, и ржа не съест, и тяжесть не раздавит.

Вытащил Налоиньгоу четыре сустава из ног, один на западе воткнул, другой в южном углу водрузил, третий на северной окраине, четвертый на восточном склоне. А потом по такому же подобию слепил по четыре ноги свиньям и собакам, буйволам и баранам, тиграм и барсам, волкам и медведям, к тому же столам и скамейкам из дерева по четыре ножки вырезал. Укрепилось небо, отделилось от земли. Погладил Налоиньгоу небо, и стало оно ровным-ровным, помял землю, и стала она бугристой. Да только не дает небо соленого мяса и маринованных овощей, не прячет земля у себя внутри ни вина, ни хлебов. Спросил он старуху Улоусо:

— Что же делать с небом, какую пользу от земли извлечь?

Ответила ему Улоусо:

— Разбей на земле поля, а небо пусть тебе шалашом служит.

Выковырял тогда Налоиньгоу у неба сердце, разрыл землю, бросил сердце в земную пыль. Куда побольше попало — там горы вздыбились, где ленточкой распласталось — там хребты протянулись, где мало легло — там холмы образовались, а куда ничего не долетело — там равнины остались. Только вот небо небольшое вышло, земля неширокая оказалась. Похлопал Налоиньгоу по небу ладонью, помял пальцами землю, — с тех пор небо стало бесконечным, а земля бескрайней.

Сделал он небо, сделал землю, да только небо — черное, а земля — темная. Вздохнул тут Налоиньгоу:

На небе темным-темно,
На земле черным-черно,
Не пылает в небе факел,
Не горит на земле светильник.
Отделил небо — зря потратил силы,
Отрубил землю — понапрасну старался.

Жэньюнгуло сказал Налоиньгоу:

— Старая Улоусо умнее всех, спроси-ка ее, нет ли у нее чудесного светильника.

Налоиньгоу пошел и спросил Улоусо:

— Бабушка, небо не раскрывает глаза, земля не открывает очей, нет ли у тебя факела? Нет ли у тебя свечи?

А Улоусо ответила:

— Факел не осветит край неба, пламя свечи не достигнет угла земли, дам я тебе лучше двенадцать чудесных яиц, которые светятся ярко-ярко. — Сказав так, она достала чудесные яйца: красные алеют, белые белеют, желтые золотом отливают, пестрые глаза слепят, черные в темноте выделяются, пурпурные глаза режут, серые мерцают, зеленые — словно листочки молодые; одни круглые-прекруглые, другие мягкие-премягкие, третьи — продолговатые, блестящие, четвертые — приплюснутые, светящиеся.

Улоусо наказала отнести их к реке Ушайуле, промыть чистой ключевой водой, а потом пойти в место, называемое Фэньшуиннэн, и отыскать птицу юаньпэнбанлю.

— Птица эта, — молвила она, — может чудесные яйца высидеть.

Распрощался Налоиньгоу с Улоусо и понес яйца к истокам реки Ушайуле. У истока ее ключ бьет, вода глубокий темный омут вымыла. Родники бьют, дают реке начало. Налоиньгоу отмыл яйца дочиста, оттер добела, засверкала у них скорлупа, заблестела еще пуще. Пошел он в Фэньшуиннэн и попросил птицу юаньпэнбанлю:

— Девица-сестрица, крылья у тебя самые широкие, перья самые красивые, пушок самый теплый, сердце самое доброе, помоги мне, высиди двенадцать яиц.

Посмотрела на него птица юаньпэнбанлю и ответила:

Сокровища твои высижу,
Только помоги мне сухой травы накосить.
Сокровища твои пригрею,
Только помоги мне веток натаскать.
Сооруди мне из веток терем,
Выстели сухою травой гнездо.
Как будет гнездо построено,
Так и вернусь я высиживать яйца.

Принялся Налоиньгоу хворост таскать, сухую траву косить, терем строить, гнездо устраивать. А юаньпэнбанлю поспешила к другой птице — куньхэванхэн, позвала ее, и они вместе полетели к реке Ушайуле, стали песни петь, познакомилась там юаньпэнбанлю с матерью куньхэванхэна. А потом две птицы брачный союз заключили.

Терем построен, гнездо свито, юаньпэнбанлю — молодая жена — сидит в гнезде на чудесных яйцах, не ест, не пьет, не воркует, не поет, даже шею не вытянет, крыльями не хлопнет. Много дней прошло, не вытерпел Налоиньгоу, пришел к ней и спрашивает:

— Молодица милая, как там птенчики?

А юаньпэнбанлю отвечает:

— Яйца ледяные, холодные, не проснулись еще птенчики.

Снова много дней прошло, птица юаньпэнбанлю уже весь пух свой потеряла, приходит опять Налоиньгоу и спрашивает:

— Невестушка добрая, открыли птенцы глазки?

А юаньпэнбанлю отвечает:

— Яички согрелись, крепко спят.