— Не печалься, почтенный! Сейчас пробуравим это яйцо, на небо взойдем, черного орла найдем!
Принялись тут мастера за работу. Молотками по зубилам стучат: чэн-чэн. Только твердая у орлиного яйца скорлупа, тверже камня. Ударят — искры во все четыре стороны разлетаются, еще ударят — опять искры летят. Но не отступились Ван Сань да его друзья-мастера. Зубила затупились, кузнецы горны поставили, давай зубила отбивать. Ручки у молотков обломались, взяли плотники топоры да пилы, новые ручки сделали. Пробили наконец орлиное яйцо. Белок и желток по земле растеклись. Из белка озеро Цинхай получилось, чистое-пречистое. Из желтка — река Хуанхэ, желтая да быстрая. За тысячу лет не высохнут, за десять тысяч лет не пересохнут. Тысячу лет текли, шесть тысяч лет будут течь. А трудолюбивые да умелые мастера вместе со стариком на небо ушли.
Женитьба Феникса
Говорят, что пионы в Лояне — самые красивые во всей Поднебесной. Я не был там. А вот в Шаньдуне, в округе Цаочжоу, каких только пионов нет: и темно-красные, и бледно-розовые, и желтые, словно вылепленные из янтарного воска. Некоторые люди даже живут тем, что выращивают пионы, а потом продают их. История, которую я хочу рассказать вам, как раз и случилась в округе Цаочжоу.
Жил на свете юноша, и звали его Ван Юй. Жил он один-одинешенек на восточной окраине деревни и выращивал там пионы. Славным садовником был Ван Юй! И семена у него, кажется, обыкновенные, как у других, а таких прекрасных пионов ни у кого не было: головки большие, яркие и сочные зеленые листья.
Однажды весной пошел Ван Юй к речушке по воду, чтобы цветы свои полить. Вода в реке чистая, прозрачная, а берега зеленые, изумрудные. Подошел он к реке, глядь, а под ивой девушка сидит, одежду стирает. Платье на ней старое, рваное, а сама красивая — будто ветка цветущей сливы. И молоденькая такая! Подняла она голову, взглянула на Ван Юя и снова принялась стирать. Сколько коромысел воды перетаскал Ван Юй, сколько стеблей нарезал, трудно сказать. Время уже к полудню близилось, а девушка все работала и работала. Хотел было Ван Юй окликнуть ее, да раздумал, — неловко как-то. Пошел он домой, пообедал, вернулся — видит, девушка все еще стирает. Опять стал Ван Юй воду носить, цветы поливать. Пригляделся повнимательнее к девушке, а у нее слезы глаза застилают. «Что печалит ее, — подумал Ван Юй, — может, я смогу чем-нибудь помочь ей?»
— Почему ты все работаешь и не идешь обедать, ведь время уже за полдень? — спросил он девушку.
Поняла красавица, что спрашивает ее Ван Юй от чистого сердца, и рассказала ему всю правду о себе. Звали девушку Ин-чжу. Ее мать вышла второй раз замуж и взяла Ин-чжу с собой в деревню, что к востоку отсюда. Жестокий отчим обращается с ней хуже, чем со скотиной. Даже овощей и рисовых отрубей не дает поесть досыта.
Выслушал ее Ван Юй, и гнев закипел в сердце его. Жалко ему стало девушку. Быстро сбегал он домой, принес супа и риса. Обрадовалась Ин-чжу. Вот уж поистине: в первый раз люди увидятся — чужими себя чувствуют, во второй раз встретятся — друзьями становятся. Ван Юй частенько, украдкой от отчима, приносил девушке еду, а она также тайно одежду ему стирала. Полюбили они друг друга. И вот однажды Ин-чжу спрашивает Ван Юя:
— Ван Юй, а Ван Юй, уж не бессмертный ли ты шэньсянь, спустившийся с неба, или, может быть, ты сын царя драконов?
Не понял Ван Юй, почему она его так спросила, улыбнулся и отвечает:
— Я не шэньсянь и не сын царя драконов, я — простой смертный.
Рассмеялась Ин-чжу, покраснела и говорит:
— Ну, раз ты не шэньсянь и не сын царя драконов, то какая жена тебе нужна?
Тут Ван Юй догадался, в чем дело, и на другой же день послал сваху в дом Ин-чжу. Отчим зло рассмеялся и говорит:
— Кто в моем доме живет, тот мне и принадлежит. Дашь за Ин-чжу восемьдесят лянов серебра — сговоримся, не дашь — не о чем нам с тобой разговаривать.
— Раз моя Ин-чжу так хороша, — добавила мать, — то уж лучше я найду ей дом с большими воротами и высокими дверьми.
А Ин-чжу в это время притаилась под окном и все слышала. Опечалилась она и рассердилась. Обидно и горько ей стало. В глазах потемнело, и упала она без чувств.
Ван Юй был беден, где мог он раздобыть столько серебра? Сватовство не вышло, и Ин-чжу от горя захворала.