Вернулся Ван Юй домой и снова стал воду таскать, пионы поливать. Но что бы он ни делал, все думы его об одной Ин-чжу были. Смотрит на речку и вздыхает: «Вода в реке течет быстро, когда же, Ин-чжу, твоя болезнь пройдет?» Ухаживает Ван Юй за пионами, а сам об Ин-чжу грустит: «Пионы вот-вот распустятся, когда же наша любовь расцветет?» Еда не казалась Ван Юю такой вкусной, и не видел он больше сладостных снов.
Никто не знал, почему Ван Юй сохнет.
А пионы расцвели на редкость красивые, там были и красные и фиолетовые, всех цветов и оттенков не перечтешь — зеленые листочки поддерживали бутоны и были похожи на изумрудные блюдца, а Ван Юй ходит около цветов и поливает их горючими слезами. Никто не видел, чтобы он хоть раз улыбнулся. Стали люди уговаривать Ван Юя:
— Забудь, Ван Юй, о ней. Ведь если продать все твое маленькое хозяйство и даже все, что есть у твоих родственников и друзей, все равно не выручить и ста лянов.
Но Ван Юй в ответ лишь печально улыбался, а сам думал: «Из-за меня Ин-чжу заболела. Как мне вызволить ее от злого отчима? Где взять столько серебра?»
В тот вечер Ван Юю и еда в рот не шла, и дома ему не сиделось. Вышел он во двор — до чего же луна яркая! «Может быть, пойти в сад поработать, все на сердце легче станет». Вышел он из дому, и сам не заметил, как пришел к пионам. Озаренные лунным светом, пионы блестели, словно хрустальные. Ветерок едва шевелил тени кустов. Но Ван Юй не замечал всей этой красоты. Вдруг он заметил в глубине сада мужчину и женщину. Ван Юй догадался, что это влюбленные, и, чтобы не помешать им, тихонько пошел к дому. Всю ночь не сомкнул Ван Юй глаз. А на другой день рано утром снова пошел в сад. Бутоны все распустились, а один куст, тот, что в середине сада, был особенно высок и прекрасен: на одном стебле распустились пионы пяти оттенков. Казалось, солнце освещало этот куст ярче, чем остальные, и жемчужинки росы на лепестках распространяли едва уловимый нежный аромат. Подошел Ван Юй к этому кусту и вспомнил, что влюбленные стояли именно здесь. Посмотрел кругом и видит, что земля разрыхлена и нет на ней даже самого легкого следа. Подивился юноша: ведь люди не бабочки и не пчелы, не могли же они стоять на лепестках или на листьях. Нагнулся, посмотрел, — нет, никаких следов не видно. Лишь под одним листочком заметил он изумрудное перышко. Взял его Ван Юй в руки, упал тут на перышко луч солнца, и стало оно излучать такой яркий свет, что даже ладони Ван Юя покраснели. Понравилось Ван Юю перышко, взял он его с собой, чтобы показать потом Ин-чжу. Вернулся домой, положил перышко на столик и ушел в сад. Вернулся поздно вечером из сада, взглянул на столик, а перышко сияет словно звездочка. Подошел Ван Юй к столу, а перышко вдруг на пол упало, сверкнуло и стало расти, расти и превратилось в сверкающего всеми цветами Феникса.
— Я — царь птиц, вчера вечером ты сделал для меня доброе дело — не помешал нам. Какая у тебя печаль, расскажи мне обо всем, — сказал Феникс.
Ван Юй обрадовался и спросил:
— А можешь ли ты сделать так, чтобы я увидал Ин-чжу?
Не успел он это проговорить, как Феникс улетел.
А Ин-чжу как упала тогда без чувств, так не скоро пришла в себя. Целыми днями думала она о Ван Юе, и болезнь ее день ото дня становилась все тяжелее. Потом девушка и вставать не могла…
В тот день лежала она на кане и слезы лила: никогда не увидит она больше Ван Юя. Сердце ее пылало огнем. Вдруг комната наполнилась светом, протерла Ин-чжу глаза, а перед ней Феникс стоит. Словно по волшебству, поднялась она с кана и, плавно летя по воздуху, опустилась во дворе Ван Юя. То ли потому, что увидела Феникса, то ли потому, что обрадовалась Ван Юю, забыла Ин-чжу о своей болезни.
Феникс улетел на восток, а Ван Юй и Ин-чжу радостные вошли в дом. Прежде Ван Юю ночи казались длинными, тут он досадовал, что время так быстро летит. Не успели они наговориться, как пробило полночь и прилетел Феникс.
— Ты побудь на улице, — попросил его Ван Юй. — Луна так хороша, и пионы расцвели, а мы посидим еще немного.
Согласился Феникс и улетел.
Раньше Ин-чжу ждала рассвета, и он долго не наступал, а сейчас небо быстро посветлело, исчезла луна, и опять прилетел Феникс.
— Лети, Феникс, обратно. Будь тут кирпич вместо подушки и небо вместо одеяла, я все равно не вернусь в дом к отчиму, — сказала Ин-чжу.
Согласился Феникс и улетел. А Ван Юй и Ин-чжу собрали свои вещи и хотели было убежать в другую деревню, как вдруг в дом вошли мужчина и женщина. Ван Юй тут же узнал их — это были те самые влюбленные, которых он видел ночью у себя в саду. Женщина была настоящей красавицей. На мужчине был ослепительно яркий, разноцветный наряд. Ван Юй и Ин-чжу даже привстали от удивления, а женщина обратилась к Ван Юю: