— Спаси меня, третий брат! — кричит из-под земли во сне ему старший брат.
— Скорей тащи меня, младший брат, — кричит второй брат, а сам в крови весь на земле лежит.
— Не видать нам счастливых дней без золотой птицы, — увидал он перед глазами грустное нахмуренное лицо своей матери.
Сердито раскрыл Ша Идэ глаза, поднял голову, стал старательно за золотой птицей смотреть да за цветами наблюдать. До чего же красивый цветник: крупные цветы, мелкие, высокие, низкие, всяких оттенков, всяких сортов. А золотая птичка привольно по яблоньке с золотыми плодами прыгает. Ай! Как жаль, что все это словно отражение в зеркале: видеть — видишь, а потрогать нельзя.
Побродил Ша Идэ туда-сюда, пошарил там-сям, всюду одно и то же. Видно все насквозь, а потрогаешь — стена ледяная — ни угла, ни щели. Золотая птица там привольно прыгает, цветы цветут такие свежие, птицы всякие летают, пчелы хлопочут.
День глядел, два глядел, видит — одна пчела летала-летала да и вылетела наружу. «И-и! Вот диво-то!» Прилепился Ша Идэ к тому месту, откуда пчела вылетела, замер, смотрит. Много времени прошло, еще одна пчела вылетела. Подпрыгнул тут Ша Идэ от неожиданности, осторожно рукой пошарил. Э! Оказывается-таки, есть дырочка, величиной с замочную скважину. Как тут быть? Еще одна пчела влетела — другая вылетела. «Вот бы мне пчелой оборотиться», — подумал юноша. Стал опять на цветы глядеть — до чего же они свежие, как привольно там птицам летается. «Вот бы мне птицей оборотиться!» — подумал Ша Идэ.
Вдруг — пу-пу-пу — захлопали рядом крылья, и маленькая изумрудно-зеленая птичка подлетела и уселась ему прямо на руку, а в клюве у нее ключик. Схватил Ша Идэ поспешно ключик, вставил его в дырочку, дрогнула хрустальная стена. Толкнул он ее с силой, заскрипела дверь и отворилась! Чистый, ароматный запах ему в нос ударил, до чего же вкусно пахнет, никогда такого не чуял.
Вдохнул Ша Идэ глоток ароматного воздуха, по всему телу истома разлилась, вдохнул два раза — в сердце невольно радость почувствовал. Вдохнул еще раз. Хэ! Будто голову ему сменили. Все тело легкое стало, хоть пари в воздухе. Осветили его тело золотые лучи — вся одежда новой сделалась, раны на теле все затянулись. Тут изумрудно-зеленая птичка взяла опять в клюв ключик, хлопнула крыльями и улетела.
— Спасибо тебе, зеленая птичка! — поблагодарил ее Ша Идэ и легкими шагами, словно танцуя, пошел туда, где летала золотая птичка.
Если с чистым сердцем идешь искать золотую птичку, не станет она от тебя прятаться. Подошел к ней Ша Идэ и говорит:
— Золотая птичка, золотая птичка! Прошу тебя, спаси мою мать! Спаси моих братьев! Спаси весь наш город!
Кивнула головой золотая птичка, подлетела к нему, села на его правое плечо, а потом собралась с силами и в ворота вылетела. Ша Идэ за ней следом торопится, золотая птичка еще быстрее летит, Ша Идэ еще быстрее, бегом бежит. Летит золотая птица прочь от своего сада, а цветы да фрукты вслед за ней летят. Упадут золотые лучи на высокие горы, высокие горы в низкие превращаются. Упадут золотые лучи на огромного удава, а он в кучу земли превращается. Упадут золотые лучи на ядовитую змею, ядовитая змея в пепел превращается. Упадут золотые лучи на тигра или волка, тигры, волки в камни превращаются. Упали золотые лучи на каменные глыбы — старший брат, средний брат снова в людей обратились. Упадут золотые лучи на пашню, созреют на ней все злаки. Упадут золотые лучи на старого человека, сразу он молодым становится. Молодого осветят — сразу мудрым делается.
Прилетела золотая птичка к дому Ша Идэ, и сам он домой вернулся. Приняла матушка золотую птицу, осталась птичка жить у них в доме.
А через две недели и два других сына вернулись.
С тех пор и семья Ша и все другие люди зажили счастливо.
Птичьи перья
В старину в далеком глухом ущелье жили две семьи, обе небогатые. У одного соседа был сын, звали его Ма Даный, у другого — дочь. Имя ей было Коппыни, что значит Красавица. С детства они росли словно брат и сестра: вместе играли и пели, рядом в поле трудились.
Сделал однажды Ма Даный лук из сосновой ветки, спустил с тетивы стрелу и подбил красивую птицу. Обрадовался, подобрал ее и побежал домой — подарить Коппыни. Вдвоем они сняли с птицы шкурку с перьями, растянули на распялке и спрятали под циновку, что лежала на кане. На другой день снова пошел Ма Даный в горы и снова подстрелил красивую птицу из тех, что ему попались. И со второй птицы они содрали шкурку с перьями и спрятали на кан под циновку. Не раз, не два и не три ходил юноша на охоту. Каких только птиц не набил — и желтых, и белых, и зеленых, и синих. Всякие тут были цвета, разные тут были птицы.