«Очень вкусный жук, - подумала серая ящерица. - Не найду ли я ещё такого где-нибудь поблизости?»
Выбежала из-под камня и…
- Ой! - наткнулась на жёлтую змею-медянку.
- Ссстой, сссъем, - засипела медянка и так посмотрела своими магнитными глазами, что у бедной ящерицы все четыре ноги к земле приросли. Проглотила змея ящерицу, поползла в лес.
Ползёт она, шуршит травой. Услыхал шорох колючий ёж. Подбежал, присмотрелся Хвать змею за змеиный хвост. Завертелась медянка. Бьётся, извивается, а не может ежа укусить. Везде встречают её твёрдые иглы. Съел ёж медянку, свернулся клубочком, крепко заснул под деревом.
Тут нашла его девочка Катя, которая в лесу грибы собирала. Очень обрадовалась девочка такой находке. Посадила ежа в корзинку, принесла домой. Теперь живёт он у Кати, пьёт молоко и дом от мышей стережёт.
ПРО ХРАБРЫХ ДРОЗДОВ
Жил-был в сосновом бору ястреб-перепелятник. Сам серый, грудь в полосках, клюв крючком, лапы когтистые. Хоть не велик он ростом, всего-то с галку, зато злости у него больше, чем у орла.
Едва солнце осветит верхушки самых высоких сосен, вылетает он на добычу, страх наводит на жителей леса.
Поёт пеночка на осинке, радуется тёплому утру да голубому небу и вдруг… зашумят над ней крылья. Хлоп! Качается задетая ветка. Кружится в воздухе пух. Нет птички. Унёс её ястреб и съел вместе с перьями. Отдохнёт, почистит клюв - снова мелькает ястребиная спина меж деревьев, медленно машут узкие крылья, зорко смотрят хищные глаза.
Бежит ли мышь в траве - схватит; летит ли птичка - сшибёт; жук крупный поднимется - него настигнет. Ни житья, ни проходу не стало от этого разбойника.
Все без оглядки от него прячутся: зверьки в норы, птицы в листву, жуки - на землю лапками кверху. Горе тому, кто скрыться не успел.
Совсем загордился перепелятник и похвастал своему старшему брату, большому ястребу-тетеревятнику:
- Я, брат, никого в лесу не боюсь. Нет меня ловчее, нет меня смелее. Захочу - на медведя кинусь! Только шерсть из него полетит!
Усмехнулся большой ястреб.
- Слетай-ка, - говорит, - к дроздам-рябинникам. Поглядим, как они тебя испугаются.
- К дроздам?! Вот невидаль! Да я их… - задохнулся от злобы перепелятник, серой молнией сорвался с вершины и понёсся в дальний конец леса.
«Сперва я их всех по одному переловлю, - думал перепелятник. - Потом птенцов из гнёзд повытаскаю… Потом гнёзда на землю сброшу, на клочки порву». И посмеивался он злобно, махал крыльями всё быстрее.
А рябинники жили в мелком леске, недалеко от опушки. Чуть не на каждой молодой сосёнке лепились их прочные гнёзда.
Были дрозды смелые, умные, дружные птицы. Ничего не делали в одиночку. Гнёзда строили вместе, птенцов кормили вместе, вместе песни пели, вместе врагов отбивали. Совы, сороки и сойки никогда не залетали сюда.
Даже страшный ястреб-тетеревятник, который ловил глухарей и зайцев, далеко облетал дроздовый посёлок. Знал старый разбойник, как встречают дружные птицы непрошенных гостей.
Едва злой перепелятник появился над опушкой, как громко застрекотали дрозды-сторожа.
- Тревога! Сюда! Готовься к бою! - весь посёлок разом взвился в воздух. Сорок дроздов со всех сторон обрушились на серого хищника.
- Бей врага на подступах к гнезду! Не давай опомниться!
- Собирай друзей со всего леса!
- Каждый по пёрышку, каждый клювом!
- Окружай разбойника со всех сторон!
Птицы клубком завертелись над опушкой. А на помощь передовым мчались зяблики, коньки, зорянки - все, кто жил под защитой рябинников.
Шум, крик, гомон, писк! И посыпались со злого ястреба перья, как из распоротой подушки.
Ощипанный, избитый, с выклеванным глазом, едва ушёл перепелятник от разъярённых птиц. С тех пор он никогда не залетал в сосняк, а дружные рябинники спокойно выводили птенцов и пели свои скрипучие песни.
СКВОРЧИНАЯ РОДИНА
Два чёрных скворца сидели на высоком тополе. Они похлопывали крыльями, раскрывали клювы и что-то торопливо трещали, свистели и каркали, обращаясь друг к другу. Иногда птицы умолками, задумчиво перебирали пёрышки, чистили клювы о ветку, а затем снова с жаром принимались говорить, вытягивая шеи и поднимая перья на затылке.
Один скворец был побольше, упитанный и крепкий. Его перья отливали зелёным цветом и жирно блестели, словно смазанные маслом.
Второй - поменьше, встрёпанный и неряшливый, имел самый несчастный вид. Казалось, что он побывал в когтях у кошки.