Ива, у меня биполярное расстройство. Отец всю жизнь пичкал меня препаратами за спиной, сдерживая признаки болезни. В то время я съехал на отдельную квартиру и он утратил контроль над приемом лекарств. Влюбленность в тебя и вышеупомянутый разговор — сорвал предохранители.
Хотел бы я сказать, что моей вины в том поступке нет. Но это не так...
Уговоры и просьбы увидеть тебя, даже не обсуждались. Филатов отрекся от мести, и сохранил все в тайне, обрекая на гибель от страха тебя. Как я жалею обо всем, не описать. Поиск любого рода связи с тобой был под запретом. Через неделю меня выслали из страны на шесть лет. Я прошел обследование, но лучше не становилось. Убивало и отдаление от тебя...
Прием препаратов обессиливал... Я не чувствовал себя живым. И нашел решение проблемы в спорте. Все спаринг-партнеры извещены о состоянии моего здоровья и перемены поведения в любую минуту. Поэтому, проводятся пробные бои. Я справляюсь с этим... И хочу помочь тебе забыть ту роковую ночь, связавшую нас. Здесь изложены не все подробности, но поверь, я все еще раскаиваюсь... Каждый день.
Я люблю тебя, Ива. И не смею надеяться на прощение. Я хочу только правды»
- Хорошо подумай прежде, чем действовать... - Добавил старикан, протягивая мне носовой платок.
Прижимая к груди скомканный листок, с крошечными бумажными ворсинками, образованных от потертости руками (я теребила его при частых позывах к прочтению), покидаю кабинет. Оборачиваясь у двери, вижу глубоко задумчивого профессора психологии, он решает задачу вместе со мной. Ищет пути возврата...
***
Время подходит к трем часам ночи, а я в очередной раз перечитываю письмо, растерзавшее покой и слезные железы. Состояние Захара не вызывает во мне жалости, да она ему и не нужна. Оно освобождает от ответственности. И я смогла, наконец, принять случившееся. В одном Захар прав, я не хочу больше переживать, жить, оглядываясь назад и ждать обмана. Хочу забыть, перечеркнуть, как ненужную строчку страшную ночь из прошлого.
Наши стремления совпадают. Только в настоящем он тоже поступил подло. И простить, смириться с таким отношением – словно переломать кости и срастить заново. Я знаю, пока не могу поддаться уговорам Зарецкого и перейти от игры в прятки к диалогу. Для начала должна проделать это сама с собой.
Принять сексуальную распущенность, как данность, во-первых. Отбить любое желание к Захару и Максу, второе. Только потом попытаться поговорить с ним. Отпустить прошлое и жить дальше.
Громкий стук в дверь нарушает позднее уединение. Первое майское утро едва ощущается небольшим рассеянием тьмы за окном. Кто бы ни был за дверью, я ощущаю безопасность и без своры бесполезной отцовской охраны. Впервые, когда они могли мне понадобиться по-настоящему, их не было рядом. Тогда, холодным вечером ноября, на пустынном шоссе.
Встревоженный бультерьер несется к выходу первым.
- Атлас, ждать. – Если не притормозить охранника, от гостя мало что останется.
Взглянув в глазок, со злостью зажмуриваю глаза. Не может быть… В красивом костюме, с ослабленным галстуком и растрепанными пьяной рукой и неловкими рывками волосами, стоит он. Гипотезу о нетрезвом состоянии доказывают плавные покачивания тела в разные стороны. Мутный, рассредоточенный взгляд и тихий шепот, умоляющий убрать преграду между нами.
За дверью человек, о котором я запрещаю себе думать. Не по причине безразличия, напротив, из-за тоски, понимания его поведения и невозможности отказаться от его нежнейших губ.
Если я поддамся сладким словам, льющимся из этого прелестного рта, для меня это станет провалом столетия.
Макс Макаров, ну какой неадекватный бес тебя сюда приволок?
- Атлас, милый, место. – Собака, неуверенно виляя хвостом, не торопиться покидать свой пост, к тому же страдая изрядным любопытством. В каждом из нас сидит порок.
Пока он, оборачиваясь, возвращается в спальню, отпираю ряд замков.
Макаров, увидев приоткрытый проем, хватается за ручку, боясь упустить шанс, удерживает дверь до белизны костяшек на согнутых пальцах. Получая мнимый контроль, довольно улыбается. Ему невдомек, что дверь не самая моя надежная защита. Страшное – в спальне, утаптывает любимый розовый круг для сна. Стоит пискнуть, Атлас разорвет кого угодно…