Если я не наброшусь на него сейчас, то буду выглядеть вполне адекватной! Впервые моя выдержка весит на волоске.
Весь урок я держала одну руку другой в смертельной хватке, едва слыша его монотонное бренчание материала третьего класса. Многие из-за болезни не могли учиться в школе. А мне приписана дисциплина.
Я мечтала его задушить, покалечить, изуродовать, выдрать пинцетом волосок за волоском из его хлюпенькой рыжей бороденки. Едва последний человек покинул класс.
- Твоя ежаматерь, какого черта ты притащил меня на свингер-пати? - Тони прав, я доверяю не тем людям.
- Хотел проверить, насколько сильна в тебе воля Била.
- Иногда кажется, что балом правит он. – Я хочу рассказать ему, напугать, чтоб он ожидал чего угодно и не поступал опрометчиво.
- Я был одним из многих, кто составлял твой психологический портрет. – Произнес устало Трев, глядя в окно. - Тогда у тебя в голове образы Билла и собственные слились воедино. Невозможно было отличить одно от другого. – Да, было дело. Я почти не спала первые шесть месяцев заключения, пытаясь избавиться от внушенных им мыслей. - Во время допроса ты не смогла ответить на один вопрос, он не позволил. Что он хотел донести своими деяниями?
- Девушки должны были познать невинный грех, - говорю я с отвращением. – И умереть. Но лучше б он убил их сразу.
- Какова была твоя роль?
- Наблюдать. Я должна была видеть каждый момент! Каждую долбаную деталь! Не лезь в мою голову, там нет ничего хорошего, Трев.
- Мне жаль, Камил. Я подводил тебя к тому, чтобы ответить на единственный вопрос, играющий сейчас в твоих мыслях. Представь мир, в котором нет педофилов, маньяков, социально опасных личностей? В обители мы проводим исследования, изучаем жизнь душевнобольных, так сказать, в естественных условиях, в социуме. Мы не глушим их заболевания, а наблюдаем, что происходит при его развитии, при условии, что человек не будет изолирован.
- Вы пытаетесь узнать, до каких пределов может дойти сумасшествие? Я отвечу, не проводя миллион исследований, они безграничны. – Все во мне бунтует против их идиотизма. – Это ведь даже не этично.
- Что такое этика в их понимании? Ее не существует. Мы наблюдаем и изучаем их, для того, чтобы там, в мире нормальных опознавать и лишать возможности причинять вред окружающим, до того, как до подобного дойдет.
- А чем вы кормите каннибалов, абортами? - Он побледнел.
- Камил, это уже слишком даже для тебя. Мы знаем границы дозволенного. И ни один человек не пострадал при этом.
- Сомнительно. Что помешает вам продвинуться в исследованиях глубже? Может, для вас и существуют воображаемые границы, то в их головах таких попросту нет, все может пойти наперекосяк в одно мгновение.
- Я покажу тебе результаты, которых мы достигли. Не ставь крест на методе. И будь уверена, начальная цель была одна, дать им чувствовать себя свободно, не быть запертыми в палатах и питаться таблетками.
Возможно, но только возможно, он прав. Но, ни опекуны, ни доктора не имеют права решать за пациентов, а те не дееспособны. Я не в силах принять чью-то сторону.
- Что насчет пациентов, которых забрали отсюда. Они были из вашей группы испытуемых?
- Нет, Камил. Зачем бы я тогда просил инспектора разобраться в деле. Но здесь я не могу рассказать об этом. Завтра будет смена надзирателей, и я займу пост. Тогда и составим план. Мне нужна твоя помощь. И если ты захочешь принять мои профессиональные услуги, я буду рад поработать с тобой.
- Закатай губу, док.
- Я понимаю твое решение, но мои двери всегда открыты.
КАЙДЕН
- Кайден, ты отвлекаешь ее от дела. - Вопил Трев на всю деревню.
- Ты не прав, я стимулирую ее.
- Хотелось бы знать, каким образом?
- Это не имеет для тебя значения. Когда все закончится, уверен, ее все равно не оставят в покое. Отец говорил, что ей придется исчезнуть. У меня мало времени, чтобы убедить ее взять меня с собой.
- Откуда такое стремление? Вы знакомы десять минут.
- Не совсем так. И опять-таки не твое дело, Трев.
С трудом, все же удается отвертеться от дальнейших расспросов Трева. Я должен быть ему благодарен, что он вообще впускает меня на территорию в неположенное для визитов время. Он принимал мою озабоченность состоянием Эрика, теперь же, Трев полон сомнений. Легко удовлетворить его любопытство парой откровенных фраз, но я предпочитаю оставлять его в неведение забавы ради. В его докторском мозгу всплывают увлекательные теории и он, не стесняясь, ими делится. Одна из его любимых – Камил использует меня, несмотря на ее усилия помочь, доктор Тревис не совсем доверяет ей, опасаясь влияния Билли.