- О! Кай обесчестил меня трижды. Я просто избавилась от тебя, упырь. Ты крепко спал, пока я содрогалась в конвульсиях от удовольствия. – Последние попытки храбрости ни к чему не привели.
- И ты поплатишься трижды за проступок, Камил. Ночь только началась. Я заскучал. Ты поможешь мне вернуться. Я буду изводить тебя столько, сколько потребуется, пока ты не начнешь молить меня о вторжении в себя. – Сценарий изменился. Он никогда не говорил таких слов. До этих пор я знала всю последовательность его действий и знала чего ждать в любой момент времени. Но теперь… Он живет в моей голове отдельно от меня. Развивается, при сохранении декораций.
Одно мое «Я» привязано по рукам и ногам к кушетке в его кабинете. Абсолютно нагая, незащищенная ни одним клочком одежды. Мои ноги широко разведены и лоно выставлено напоказ, оно заботливо смазано смазкой, вызывающей острую нужду, я знаю это, предвкушая отчаянный огонь, я извиваюсь на диванчике, а движениями ног размазываю по коже густую слизь, она выталкивается из меня желанием, пульсацией глубоко внутри, стекая между ягодиц. Мой рот раскрыт в готовности, языком я смачиваю высушенные дыханием губы, маня его. Под поясницу подложена неудобная кожаная подушка, чтобы при движении таза я не могла перекрыть доступ к себе.
Обычно он долго разглагольствует, объясняя нужды и потребности в моем теле. Сегодня же, он начинает жестко. Расстегивая ширинку черных брюк, он подходит вплотную к голове моего тела на кушетке, при этом впиваясь взглядом в мои глаза, мои, той, что в углу.
Не разрывая зрительного контакта, Билли единожды проводит членом по языку девушки, затем он ведет эрегированным членом от ее розовых, слегка приоткрытых в истоме губ, к груди. Он садится на Камил верхом, приподнимает ладонями ее совершенную грудь, и погружает член в образованную ложбинку между ними, а та в удовольствие зажмуривает глаза.
- Смотри, моя дорогая, что должно быть истинным удовольствием для тебя. Вот чего ты обязана желать. – И я делаю это. – Вскоре, на этом месте окажешься ты. Одну часть тебя я подчинил, дело за малым.
Он продолжал удовлетворять себя, толкаясь и комкая руками грудь, оттягивая соски и сжимая их с болью. Девушка под ним ожила, приподнимая голову и выпустив язык изо рта. Билли увеличил темп, достигая кончиком члена языка и слегка погружая головку вглубь рта. Мощные пируэты члена вытягивают из уст девушки первый и едва слышный стон, который разбивает мои порывы сопротивления. Камил поддается его власти, она вновь рассыпается осколками к его ногам. Только он знает ее грязные тайны, только он способен понять и принять. Картина нашего совокупления подавляет меня, вводит в панику и сокрушает окончательно. Я убеждаюсь, мой удел наблюдать, я не в состоянии бороться с ним без сторонней помощи. Закончив тискать грудь костлявыми пальцами, Билли подбирается все ближе к прекрасным устам Камил, и раздвигает губы толстой головкой, покрасневшего, наполненного до предела кровью члена, вот-вот готового взорваться прямо в открытый в послушании рот. Изверг никогда не позволяет себе продвинуться дальше, он не запустит мерзкий орган глубже. Ведь главным его принципом было и всегда оставалось: «никаких проникновений». И здесь моя осведомленность испытывает фиаско, когда я воочию наблюдаю за тем, как он проталкивает твердый и испещренный венами член в мое горло, лаская мошонкой нижнюю губу, и ждет, когда я начну задыхаться.
Беспомощно я могу лишь наблюдать, с текущими по щекам слезами, за его семяизвержением и чувствовать, как по моей глотке ползет его семенная жидкость, ощущать пульсацию его тела внутри себя. Он не позволяет Камил вырваться, пока последняя капля не будет высосана из него и проглочена ею.
Казалось конец наступил именно благодаря данному унижению. И сил выдержать продолжение, которое он хочет устроить дальше, просто нет. Почему я не просыпаюсь?
Мне приходится пристально следить за перемещениями Билла. Когда же его рука тянется вниз по животу Камил, мы обе содрогаемся – она в ожидании, я в омерзении от неизбежности. Он нежно кружит пальцами по впадинке пупка и направляет руку, растопырив пальцы, прямо по раскрытой и истекающей влагой плоти, вызывая спазм желания во всем моем теле. Он едва касается клитора, там, где только вчера любовно меня ласкал Кай.