- В чем заключается твой замысел, Трев?
- Среди его пациентов преобладают девушки, был лишь один юноша, его стадия шизофрении достигла апогея. Он стал буйным, набрасывался не только на врачей, но и пациентов.
- Отсюда следует вывод, док, может все-таки стоит начать лечить больных, а не исследовать течение болезни?
- Люк никогда не состоял в группе по исследованию, Камил. Он стабильно принимал препараты. Но они не всегда работают. – По вздоху Кая за спиной, я понимаю, он боится за состояние Эрика. – Вернемся к делу. Девушки. Они находились в более глубоком погружении в болезнь. Несколько из них были похожи на растения. Ни с кем не поддерживали контакта. И узнать что-то от них было невозможно. Но ты, стабильна. И прости, твой мозг уже занят жителем, чтобы на тебя подействовало другое психологическое внушение, сначала необходимо изгнать Билли. И в первую очередь тебе самой.
Стоп. Трев единственный из всех психологов, психиатров, кто меня обследовал, сказал подобное. Неужели вовсе не Билли держится за меня и руками и ногами, а я нуждаюсь в нем, потворствую состоянию безумия внутри себя. Ведь все время я боролась с ним, а нужно было с собой. Так кто же я на самом деле? Порождение Билла или Камил? Знаю ли я себя настоящую? Он только что усложнил мою жизнь в десятки раз.
По хлипко составленному плану Трева, я, как и задумывалось, стала медленно замыкаться в себе, моя коммуникабельность ослабла, о чем не преминули сообщить преподаватели руководству. Я становилась фигурой для особенного наблюдения. А уж долгое безучастное созерцание стены в классе привело в восторг даже Трева. Он сомневался в моей способности вовремя заткнуться и был удивлен. В течение нескольких дней мне приходилось притворяться припадочной, пациенты начали меня избегать. А так хотелось говорить.
Имея ярко выраженную проблему, в моем лице, руководство пришло к выводу, что и мне пока заскочить на огонек к небезызвестному доктору Слейтеру, во избежание усугубления моего психологического состояния, для более серьезного обследования. Не пришлось даже пытаться перелезть через забор.
И сидя на пластиковом стуле, в пустом коридоре нового здания, я наблюдаю за высокой и подозрительно знакомой фигурой человека, спешащего на встречу со мной. Неуютное лицо мужчины мне никого не напоминает. Тогда откуда взялось острое чувство дежавю? Оно прослеживается от тонких, заостренных пальцев доктора, немного неуклюжей походки, вплоть до блеска ярко-синих глаз, смотрящих на меня свысока и уже выносящих вердикт. Скорее всего, он был одним из других, изучающих наш тандем с Билли. Почему я смогла запомнить именно его? А между тем, доктор приближался, возрождая каждым шагом, мурашки и озноб на моей спине, которые всегда заканчивались градом холодного пота. Внушающий животный страх, оскал Билли, снова воскрес перед взором, когда доктор Слейтер мило, но фальшиво улыбнулся. Глаза, всех выдают глаза.
Мои же в этот момент закрылись, погружая в кошмар наяву...
ГЛАВА 6. ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ…
Когда Сьюзи только привыкала к моему обществу, она часто абстрагировалась от излишнего внимания, а я, признаться, уделяла его ей долго и часто. Я вела с ней многочасовые дискуссии, всячески вводила в беседу. Со временем, она научилась фокусироваться на другом. Сьюзи, в моменты моих разглагольствований, просто замирала и впивала взгляд в стену, так ей удавалось отвлечься от бесконечного потока бессвязных слов. Она думала, размышляла, мечтала. Настанет время, я уверена, она поблагодарит меня, что научилась этому. Начнет интенсивно думать, прежде, чем снова возьмется за дело – делать нелегальные аборты, на непозволительных для того сроках беременности, влекущие за собой смерти не только маленьких детей, но и их глупых, молодых матерей. Сьюзи в тюрьме, мягко говоря, не любили, и ей повезло оказаться в одной камере со мной. Нет, я не защищала ее деятельность, она была комфортной для меня. Не шумела, не была грязнулей, и не пыталась меня убить. Более того, Сьюзи научила меня этому чудесному фокусу – игнорированию. Ведь прямо сейчас новая ипостась Билли Шульца незнакомыми тонкими губами вливает тонны дерьма в мои уши, а всю часть его, безусловно, пламенной речи я пропустила, выстраивая теорию за теорией, как ему удалось всех обдурить.