Пластическая операция и смена имиджа не вызывает никаких сомнений, а вот фокус с самосожжением и идентификация трупа создает много вопросов к служащим управления полиции.
Как только я очнулась, поняла, что привязана к креслу-кушетке, первую волну паники с трудом, но удалось подавить. Если верить его старым убеждениям, он не причинит мне вреда, кроме промывания мозгов. А судя по моей нынешней отреченности, он верит в полнейшую невменяемость, что мне на руку.
Тяжело отгородиться от мыслей о бедных душевнобольных девушках, к которым он прикасался. Быть может, их отдаленность от реальности хоть немного смягчила муку. Или непонимание происходящего окончательно убило их мозг. Двойственность мнения не приносит облегчения, напротив вызывает гнев. Я помню лица каждой его жертвы, каждый контакт и исход встречи. Билли пытал их неделями. Его энергии можно и позавидовать. Иногда ему было мало одной девушки, вскоре, он занимался поиском следующей.
Битый час он твердит монотонным голосом, все еще не догадываясь, что я узнала его, или тоже играет. Его цвет глаз, один на миллион, другие мелочи, которые может разгадать лишь близкий человек.
Билли не опасается, что я сдам его, ведь нас укрывают стены обители. Мало ли, что могло причудится больному. К тому же, его уверенность в моем абсолютном подчинении непоколебима.
Стук в дверь прерывает мои раздумья и его бренчание.
- Доктор Слейтер, время окончено. Камил пора возвращаться. – Ах да, женщина, сопровождающая меня, главная деталь пазла с названием «спокойствие Камил».
- Дайте нам еще пять минут, Кэрол, я объясню Камил инструкции дыхательных упражнений. – Как только за Кэрол, женщиной с красными губами закрылась дверь, Билли поднялся со своего удобного, обтянутого белой кожей, кресла.
- Милая Камил, - начал он, подбираясь ближе. Я не успела выставить щиты, найти тему для размышлений. – Сейчас я научу тебя, как правильно дышать, находясь под мужчиной, не вызывая лишнего шума. – Всеми силами я старалась держать мышцы всего тела такими же расслабленными, как и раньше. – Ведь в следующий прием тебе очень пригодится сие знание, дорогая. – Я совершила ее, ошибку. Прямо сейчас, подняв голову и встретившись с ним взглядом. Его лицо не дрогнуло, он разгадал мой блеф с самого начала. – Ты стала сильнее, я горжусь моей маленькой девочкой. – Сладкие речи Билли сопровождает касанием носа моих волос и поднимающейся, все выше по животу, теплой ладонью. Достигая груди, он с нетерпением сжимает ее, охватывая полностью, и длительно выдыхает мое имя в мою же шею, едва касаясь губами кожи.
Вот наилучший момент, чтобы его привлечь, при свидетеле. Как только я глубоко вздохнула и открыла рот для крика, Билли молниеносно заткнул его ладонью.
- Я говорю, ты слушаешь. – Мычание, которое я издавала, вряд ли было различимо за толстой стеной, в коридоре. – Дик.
Только одно слово, одно имя способно лишить меня всех сил к сопротивлению.
- Твой дорогой крестный папа, да, Камил. Я продолжу? – Указал он на грудь. – Едва заметно я качнула головой в согласии.
Билли захотелось большего, пробравшись под рубашку, он сдвинул чашечку спортивного топа, высвободив объект желания целиком наружу, провел по соску большим пальцем с аккуратным маникюром, стоная и дрожа, мял ее в ладони, покрасневшую и уже с набухшим соском, отозвавшимся на ласку. Запустив вторую руку глубже в разрез рубашки, Билли принялся тереться о мое плечо хорошо заметным бугорком на ширинке.
Он отдавался действу целиком, Билли мог не использовать член, чтоб довести женщину до оргазма, владея потрясающими навыками. Я сжала бедра от охватившей меня истомы, что не прошло мимо него.
Где же Кэрол!
- Ты намокла? Ах, да, я совсем забыл о твоем дяде. Он у меня. И пока ты будешь делать все так, как я захочу, он будет жив и здоров. Это станет нашим новым маленьким секретом, любовь моя. – Билли пыхтел мне в ухо, едва ворочая языком и заканчивая слова. – Давай закончим, Камил, ты ведь хочешь, чтоб нам было хорошо. Разведи бедра в стороны. А потом я тебя развяжу.
Мне не осталось другого выхода, кроме как подчиниться.
Высвободив одну руку из под рубашки, Билли разместил ее между моих ног, предварительно задрав выше длинную юбку. Одна его рука разрывалась метаниями между грудей, сминая то одну, то другу, а то и пыталась ухватиться сразу за обе. Пах трепетно и размеренно терся о предплечье. А вот другая рука приносила наихудшее.