— А ребенок?
— Что ребенок?
— Ну, он же её избил. Ребенок цел?
— Да цел ребенок! Морда лица у нее пострадала и все. Не, она в темных очках и все окей. Она даже на работе была, всем сказала, что конъюнктивит. А в кафешке очки сняла, а там фингалы вместо покраснения. Да и перед тобой она светиться не хотела, опять грязное белье перетряхивать. Стыдно ей, неприятно, боится, что ты её осудишь.
— А Пашка?
— Что Пашка?
— Он знает?
— О чем?
— Ну, что Валя от него...
— Нет. Она ж вообще скрыть все от него хотела.
— Так, может, ему сообщить надо?
— Ага, приплыли. Кто сообщать будет?
— Ты.
— А я у них с какого боку-припёку? Я их познакомила, да было дело. Но не больше, свечку им не держала. А потом, дорогая, это дело их двоих. И только Вале решать — сообщать Пашке об отцовстве нежданном или утаить.
— Она рожать будет?
— Думает.
— Поехали к ней.
— Зачем?
— Надо её убедить — раз случилось, значит, случилось. Ребенок ненужным не бывает.
— Твое личное убеждение?
— Да, личное. Я мать, в отличие от вас с Валькой. И вообще, ей плохо, ей поддержка нужна. Поехали к ней, мы ей нужны.
— Ага, еду берем с собой?
— Ну да, конечно. Давай купим и вперед. Яся, Ясенька, собирайся, солнце. Мы к тете Вале едем.
— Мама, а когда к котенку?
— В другой раз.
— К какому котенку? — поднялись домиком Элины тщательно выщипанные брови.
— Мама спасла котенка и отдала дяде. Он нас звал в гости, на котенка посмотреть.
— Это что за новости? — Элька не переставала удивляться.
— Не, ну вы, бабоньки, даете! У каждой, оказывается, свои секреты, и только я одна вся на виду. И кто у нас дядя?
— Дядя вообще не причем. Не у дел дядя. Угомонись, Эль. Я обещаю, что если кто засветится на моем горизонте, то ты узнаешь первая.
— Зуб даешь?
— Ага.
— Значит, там просто котенок, которого хочет увидеть Яська?
— Да.
— А чего ты его отдала? Несла бы к себе домой.
— Да у Макса аллергия была на шерсть, я за Яську побоялась. А он взял.
— А он кто?
— Да какая разница? У меня с ним никаких общих дел, кроме котенка. Поехали к Вальке.
***
С Валей говорили долго. Она кидалась из одной крайности в другую. То собиралась просить прощения у мужа и восстанавливать семью, то склонялась к тому, чтобы родить и воспитывать ребенка одной, то пыталась дозвониться Пашке, прямо при подругах, но телефон Павла был выключен и противный компьютерный голос просил перезвонить позднее.
Потом были слезы, причитания и вечный вопрос — как жить дальше.
Все решила Элька.
— Ты рожай, а мы втроем вырастим, вот увидишь. А что? Мы три бабы, мужик у нас только Яська, но он помощником будет. Так что все нормально, рожай.
— Вы поможете, да? — Валентина с надеждой смотрела на подруг.
— Конечно, поможем, а зачем подруги тогда нужны? Сплетни сплетничать?
Валька воспряла духом. А Эльвира долго говорила, что завидует ей белой завистью, потому что тоже дитё хочет.
***
Ирина с сыном и Эля уже подходили к остановке, чтобы разъехаться по домам, когда Ирин смартфон пискнул и на него посыпались фотографии черно-белого котенка.
«Мило, так мило. Повезло кошечке. Сергей ее действительно любит. А она подросла и пушистая такая», — крутились мысли.
Ирина смотрела на экран и улыбалась.
— Ирка, колись! — раздался голос Эльвиры.
— Посмотри, он её любит. Её зовут Ладка. Она так выросла и шерстка длиннее стала.
— Лучше бы он тебя любил! Да кто он, скажи уже?
— А вот кто он, не имеет никакого значения...
Часть 8
Понедельник подходил к концу.
Сергей ждал Ирину около остановки после работы.
Когда он увидел ее, пошел навстречу.
— Привет! Я ждал вчера вас с сыном. И Ладка ждала.
— Прости. Я действительно собиралась, но пришла Эля и мы поехали к Вале. Мы там были нужны. Я не могла при Эле тебе позвонить. Начались бы расспросы, а потом она бы все не так поняла. Согласись, что это не нужно ни мне, ни тебе.
— Дурная репутация точно не нужна. Может, сегодня? У меня торт пропадает.
— Я не знаю.
— Сын в садике?
— Да.