Тогда Валя решила приготовить обед. Но не тут то было. От запаха жареного лука её так затошнило, что даже подумать о приготовлении пищи она не могла. Пришлось Ире с Элей и тут справляться самим.
— Валь, так ты с мужчинами-то своими разобралась? — поинтересовалась Элька.
— Пашу видела. Он меня послал. Сказал, что таких претенденток на его руку и сердце пруд пруди. И вообще, я должна быть ему благодарна, что он меня осчастливил на старости лет.
— Во козел! — не удержалась Элька. — Ну что за жизнь!
— Эль, а ведь он прав. По большому счету прав. И я ему даже благодарна.
Валя ласково погладила себя по животу.
— А муж? — продолжала любопытствовать Эльвира.
— Приходил, прощения просил. Обещал принять меня вместе с чужим дитём. Представляете, так и сказал — принять меня с чужим дитём. То есть, не я его приму в свой дом, а он меня.
— И что?
— Да ничего. С одной стороны, он на меня руку поднял. А с другой — я бы тоже так же поступила, будь я на его месте. Если бы я б была уверена, что он больше никогда... а так - не знаю. Ничего не знаю. Вроде родной, только ведь предательство не прощают? А если прощают, то как живут с этим? Вот как жить с человеком, точно зная, что он тебя обманывал? А потом избил. Я ж его бояться всегда буду и доверять не смогу. А как я его к малышу подпущу? Помните фильм «Невинный»? Там главный герой тоже ведь вроде жену простил и ягненочком прикидывался, а потом ребеночка убил.
— Крайности у тебя в голове. Как ему прощать тебя, ты подумала? Валь, ты изменяла ему.
— Я хотела ребенка.
— Но удовольствие получала, или как?
— Что ты этим сказать хочешь? Что мы с ним оба с рыльцами в пушку?
— Наверно, это сказать и хочу. Но цель оправдывает средства.
— Нет, Ирка, не оправдывает, — Эля пустилась в рассуждения. — Говорить надо, всё и всегда. Почему он скрыл, что бесплоден? Боялся, что Валька от него уйдет. То есть, молчал во благо. Любил потому что. Может, он потерять Валентину боялся, а вот измену простить ему трудно. Представляешь, если бы Максим узнал, что у тебя другой мужчина, что он гладит твое тело, целует тебя, входит в твое нутро. Каково ему бы было? Вот и Валькин муж, как представит, так злится, и ненавидит ее и любит одновременно.
Ира побледнела. Нет, никогда она не изменит Максиму. Никогда. Нельзя так, неправильно, невозможно предать память. Она ведь любила мужа. Больше жизни любила. А теперь что — может полюбить другого в то время, как Максима просто нет? Нет. Нельзя быть счастливой в то время, когда он уже никогда счастливым не будет.
От грустных мыслей спасла работа, она с таким остервенением взялась за обои, что Элька уже взвыла от усталости и сбежала. Ира доклеила всё одна. И не переставая ругала себя в душе, так ненавидела саму себя, за то, что позволила чужому человеку войти в их с Максимом дом. За то, что отпустила с ним сына.
Да, Сережа хороший, но не для нее. Она память и счастье свое не предаст.
И Яську надо от него изолировать, а то подружились вон как. Но Сергей Яське не отец. Есть у её сына отец — один-единственный. И пусть она о нем только рассказывает, но вот так правильно. Вот так сынуля папу помнить и любить будет.
Надо поговорить с Сергеем и разорвать зарождающуюся дружбу.
Часть 10
Ближе к обеденному перерыву Ира собралась с духом, с силами, и пошла в кабинет Сергея. Она все решила, надо только донести до его сознания свое грандиозное решение. Правда, предыдущая ночь была совершенно без сна.
И сколько слез опять пролилось — знала только подушка. Ей было жаль терять Сергея. Он вызывал симпатию, к нему тянуло...
Она просила прощения у мужа за свою слабость, за то, что в присутствии другого мужчины испытывала состояние радости. За то, что ей могло быть комфортно и хорошо с другим, пусть лишь другом, без всяких там домыслов. Но он был мужчиной, а значит, она не имела права. Это был грех.
Не имеет она права на счастье, больше не имеет. Как жаль, что умереть не может. Нельзя ей умирать. У нее сын, Яська. Она должна его на ноги поставить, в мир выпустить, вот тогда можно, а пока ни-ни.
Вот такие мысли преследовали ее все долгую ночь. Она даже решила закурить. Нашла сигареты мужа, открытую пачку в баре. Думала выкинуть в свое время, но не смогла. Иногда когда тоска совсем близко подступала — подходила, брала их в руки и думала, впитывая в себя такой знакомый, но уже далекий запах.