Умылась в туалете, глаза заплаканные, красные. Ладно, скажет, что ругал.
Господи, как жаль. Как безумно жаль того, что не случилось. Как жаль. Но она вытерпит и выдержит, она сильная.
Привела себя в порядок и вернулась на рабочее место.
Работы хватало, но предательские слезы периодически падали на клавиатуру.
***
Она пробыла с ним тогда два дня. Просто не смогла оставить. Яську забрала Элька и отвезла к свекрови. Марина укатила, как только поняла, что Ира Сергея не бросит. Сказала напоследок, что в его телефоне есть номер нарколога.
Пришлось влезть в чужой телефон. Нарколог приехал, внимательно разглядывал Ирину, ну просто как диковинку какую.
А потом ставил капельницы, одну за другой. Вколол Сергею снотворное, взял деньги и вернулся утром следующего дня.
Все повторилось: капельницы, деньги, снотворное.
На следующий день Сергей клялся, что в порядке, что все понимает и осознает, и все время просил Ирину не уходить.
Он обещал, что это в последний раз, что больше никогда такого не повторится.
Только она не верила.
Приготовила ему еды, поставила в холодильник, принесла кошачий корм. Даже полы помыла.
И ушла. Ушла, взяв с него обещание не пить, восстановиться и вернуться на работу.
Он просил взять ключи от квартиры. Не взяла.
Потом Ирина долго ходила по городу, думала, ревела, жалела себя и его. Но все равно была ему благодарна. Душа оттаяла.
Она больше не чувствовала себя живым трупом, у нее появились чувства, эмоции. Нормальные чувства и эмоции, нормального живого человека. Она могла жить.
«Как хорошо, что не успела полюбить его...» — думалось ей.
Свекровь расспросила все в подробностях. Нет, не осуждала. Просто жалела — и её, и Сережу, потому что он запал ей в душу. Она тут планов настроила, как Ирочка будет жить с хорошим человеком, что внуки еще будут, а она готова помогать, и всё, что угодно, только чтобы быть нужной и быть в семье. В результате ревели обе.
Но жизнь не стоит на месте, она продолжается. И всё ставит на свои места.
Буквально всё.
Часть 15
Три подруги снова после работы сидели в кафе и говорили о мужчинах.
А о чем еще можно говорить трем незамужним женщинам?
— Валя, и как ты чувствуешь себя после развода? — спросила Эльвира.
— После? Замечательно, только осталась куча вопросов. А вот пока все тянулось, мне было плохо. Он поливал меня грязью, как мог. Как будто только и ждал момента, чтобы выговориться. Я плохая жена, никакая хозяйка, да еще и слаба на передок оказалась. Ну, это вкратце. Судья его спрашивает: «Зачем вы с ней жили столько лет? Если все так плохо?» А он отвечает: «Я бесплоден, а ее можно было провести». Ну, типа, где он еще такую дуру найдет, что его терпеть будет. Представляете? А я стою и думаю, а — нахрена ты то мне все эти годы был нужен?
— Ну и? — затеребила подругу нетерпеливая Элька.
— Что «ну и»?
— Так нахрена? Валь, ты прости, но я не помню великой любви у тебя с ним. Вот у Ирки была, она Максимом бредила, а ты? Что ты в нем нашла?
- Так больше никто замуж-то не звал. А потом сжились как-то. И я не одна, и статус есть, только ребеночка хотелось. Так вот, судья ему говорит, ну, типа, если вы бесплодны, а жена беременна — так смысл разводиться? Живите, ребенка воспитывайте. А он — нет. Один раз изменила, еще изменит. Представляете? Он меня все годы водил за нос, заставлял обследоваться, говорил, «что это за баба если родить не может!», а сам во как. Зря я с ним жила. Расстались, и осадка даже никакого нет, кроме горечи напрасно прожитых лет. Интересно, есть настоящее бабское счастье? Вот чтобы без подвоха без червоточины?! Так хочется, чтобы было.
— Есть, конечно. Если бы Макс был жив...
— Не заводи пластинку, Ира. Ты жаловалась на Макса. Не был он идеален. Это теперь тебе кажется, что он был неповторим. Хотя был неповторим. Он любил тебя, и прощал многое, и глаза закрывать умел на твои недостатки.
— Да, любил, и я его любила. Интересно, какие такие у меня недостатки? Валя! Раз начала, так договаривай!
— Дура ты. Блаженная дура. Я тоже дура, только другая. Я просто дура, а ты с особенностями. У нас только Элька умная, потому замуж и не выходит.
— Позовет — пойду.
— Кто позовет?
— Олег.
— Ты серьезно? И будешь всю жизнь на даче морковку полоть?