— Предпочитаешь надежность?
— Стабильность. Ира, я не игрушка.
Часть 18
Сергей позвонил через два дня. Рано-рано утром, сразу после сработавшего будильника.
— Ира, доброе утро. Сегодня Яську надо вести к хирургу, я подъеду и отвезу вас туда и обратно.
— Не надо,Сережа, мы сами.
— На улице скользко, а малыш с гипсом. Я отвезу и привезу, — он говорил тоном, не терпящим возражений.
— Хорошо.
Ира сама удивилась тому, что согласилась. Но слова вылетели и обратно их не заберешь.
Ей вовсе не хотелось его больше видеть. Хотя кого она обманывает! Хотелось, безумно хотелось, и не только видеть.
Но свой шанс она упустила. Есть другая женщина, а потому надо уйти и не мешать его жизни. Может, он с той счастлив будет...
Только почему-то счастья совсем не желалось ни ему с той другой, ни тем более той другой с ним.
Вчера Ира сняла портрет Максима со стены. Просто потому, что ей было стыдно. Она ему все-таки изменила, пустила в сердце и душу другого, совсем недоступного и не ей предназначенного. Но факт остается фактом. Она изменила.
Хуже было осознание, что готова изменять с Сергеем снова и снова. И плевать ей на ту его женщину. Он предпочел остаться с Ириной на ночь, а о той, которая ждала, даже не подумал.
Грех?
Еще какой грех, и ее, и его. Но все равно плевать. Она хочет его. И пусть будет трижды грех — все равно хочет.
Как же ее угораздило такой несчастливой уродиться? И такой грешницей... А еще Вальку осуждала. За что, спрашивается? Сама-то ничуть не лучше. Нет, больше не осуждала.
Видимо, не важны ни воспитание, ни мораль, ни совесть. Вот она уже и совесть потеряла. Все потеряла. Душу дьяволу продала почти. И отдала бы, ни капельки не задумываясь! Просто некому, не покупает дьявол ее душу, а так бы запросто продала, лишь бы Сергей ее любил.
Вот и сейчас согласилась ехать с ним в поликлинику... Сама бы справилась. Но он позвонил, и она напридумывала, что не просто так и не в поликлинике дело. Значит, хочет ее увидеть. Значит, тянет его к ней, хотя сказал, что это не любовь.
А если не любовь, то что?
Вот приедет — тогда видно будет.
О своей последней встрече с Сергеем Ира не рассказала никому, ни подружкам, ни свекрови. Зачем? Помочь они ни чем не помогут, а переливать из пустого в порожнее не хочется.
Пройдет время, и она его забудет. По сути, несколько свиданий и пара совместных ночей ничего не значат. Он, наверно, тоже так думает. И смотрит на нее просто как на очередное женское тело. А она ему отдалась и еще бы отдалась не раз, если бы могла. Видимо, не просто телом, душой отдалась.
Интересно, какая эта другая, которая приняла его таким какой он есть? Молодая? Красивая? Какая? Вот бы увидеть ее одним глазком. Неужели она лучше Иры?
Подумала и рассмеялась. Нашлась красавица неповторимая. Самая обыкновенная она. Просто очень хочется быть неповторимой в его глазах. Только опаздывать не надо было. Ведь сердце говорило... И просило и требовало...
Как же все так не путём.
***
Ира накормила Яську завтраком. С ложки кормила, никак не хотел сынишка есть противную овсяную кашу. Одела, собрала нужные вещи в запас. Сама крутилась перед зеркалом и так, и эдак.
Тут и Сергей приехал. Поздоровался с Ирой вежливо, но сухо. Яську на руки поднял.
— Ну, что герой, готов? Поехали к хирургу.
А сын обвил шею Сергея здоровой рукой и прижался так крепко, доверчиво.
И в кабинет к врачу Сергей вместе с ними зашел, и спокойно так реагировал на обращение пожилой докторши: «Папаша». А та и не сомневалась ни секундочки, что перед ней обычная семья, и что этот мужчина и есть «папаша». Да и Яська не возражал, сидя у Сергея на коленях, пока его осматривали.
Потом Сергей повез их в детское кафе, где Яська с превеликим удовольствием выбирал пирожные. Вот лакомством его с ложки кормить было не надо.
С Ирой же Сергей почти не говорил, так, дежурные вопросы и такие же ответы. Все внимание, все улыбки и даже открытое сердце были только для Яськи.
Домой они попали у же ближе к вечеру.
— Сережа, ты сегодня не работал? — спросила Ирина, раздевая ребенка.
— Нет, я взял отгул. Почему спросила? Боишься, что меня с работы поперли? Так я поводов не давал.
— Просто спросила. Ужинать будешь?
— Мы же из кафе, не хочется. Не беспокойся, меня дома накормят.