— Хорошо, я рада. Я просто безумно рада, что у тебя все хорошо!
— Так рада, что злостью пышешь.
— Я не звала тебя. Уходи.
— Почему сняла портрет мужа?
— Потому что стыдно! Потому что не ожидал он от меня такого. Да что он, я сама не ожидала.
— Может быть, ты в монастырь собиралась, а я планы сломал? Живым живое, все еще не понимаешь?
— Это ты не понимаешь! Я же всю свою сущность из-за тебя исковеркала, а у тебя другая!
— Мне надо было ждать тебя вечно? Ты сама-то понимаешь, чего хочешь? Или это просто реакция на другую женщину в моей жизни? Вот не было бы ее, и я был бы тебе не нужен! А раз есть, то ты рвать и метать готова. Ты сама пойми, что ты хочешь, и что ты чувствуешь. Сама в себе разберись, а там и поговорим.
— Так у тебя ж другая...
— Думай, Ира, думай. А портрет мужа на место повесь. Он отец твоего сына. Мальчишке важно, чтобы был отец. Давай, до встречи.
— Не уходи...
— Прости, меня ждут, и кошка не кормлена, такая коровушка выросла, ой-ой. Я тебе ее фотку пришлю. Яське покажешь.
И он ушел.
Ира смотрела в окно, как он садился в машину, как отъезжал, как машина за поворотом скрылась.
А потом разревелась.
Было чувство, что это все, что это конец, финал ее несостоявшейся любви. И так себя жалко стало. Вот Максим бы никогда с ней так не поступил. Никогда!
Ира разогрела приготовленный ужин и села есть в одиночестве. Аппетит был отменный.
«Это потому, что нервы сдают», — подумала она, накладывая себе добавки.
А потом снова села думать свои думы под какой-то женский сериал. И героиня там была дура горемычная, почти такая же, как она сама.
Портрет Ира вернула на место и рассказала все Максиму, вдруг пожалеет... Вдруг...
Но ничего не случилось, и она, еле оторвав Яську от компьютера, заставила его принять душ и уложила спать, вновь рассказывая ему сказку на ночь, про то, как жили мама с папой и был у них маленький мальчик.
Рассказ прервало пришедшее сообщение на телефон. Открыла. С фотографии на Иру смотрела очаровательная черно-белая мордочка кошки Ладки.
Часть 19
Надо уволиться, надо бежать, надо... Эти мысли не покидали ее. Все шло не так...
За прошедший месяц Сергей несколько раз оставался у Ирины на ночь. И она принимала.
Знала, что дома его ждут. Что та женщина, возможно, любит его.
Почему «возможно?» Точно любит! Раз терпит его отсутствие. Раз принимает его таким, какой он есть. Раз не требует ничего, не пытается переделать.
Но Ирина душа не соглашалась с тем, что Сергея любит другая... По ее понятиям — любила именно она. И отдавалась ему с такой радостью, даже с Максимом у нее такого не было...
Только любила каждый раз, как в последний, понимая, что завтра он может и не прийти. И все закончится. Ведь у него есть другая, которая ждет.
Подруг она в свои отношения не посвящала, первый раз в жизни скрывая от них часть своего бытия. Да и они были заняты, каждая своим.
Элька пыталась жить с Олегом. Вот как положено — круглосуточно вместе, с перерывом на работу. Они мотались по гостям, по его многочисленным родственникам, а в выходные пахали на даче.
Валька лежала на сохранении.
Ира вместе с Сергеем привозили ей передачи. Сергей ждал в машине. Нет, не выходил и на глаза не показывался. А потом они ехали к Ире домой.
Яська просто дурел от счастья, имея такого друга как Сергей. Он даже матери заявил, что дядя Сережа ходит не к ней, а к нему, к Яське. Потому что друг. А еще, он как и Яська не любит овсяную кашу. Ест только для того, чтобы мышцы росли быстрее. Вот и Яська тоже ее ест с ним наперегонки.
Так Сергей вошел в Ирину жизнь. Так прочно вошел, что думать об этом было страшно.
Только счастье оказалось недолгим.
Утренняя тошнота была первым признаком того, что надо что-то срочно решать. Да и тест показал две полоски.
Значит, надо немедленно увольняться. А как по-другому?
У него есть женщина, с которой его связывают чувства, территория общая, еще что-то. А она лишь любовница, упустившая в свое время свой шанс. Да и был ли этот шанс?
Только беременной оказалась она, а вовсе не та, вторая.
Или та тоже? А может, раньше гораздо.
Ведь он ее не бросает, не уходит, а продолжает жить с ней в одной квартире, вести общее хозяйство. А к Ире-то ходит лишь так, в гости, переспать.