— Давай работать вместе, — говорит еж-иглокож. — Ты распашешь поле, я его пробороню и засею. А пшеницу разделим поровну.
— Согласна, ежок-куманек. Будем работать вдвоем, дело у нас на лад пойдет. Я умею пахать, а боронить не умею — ведь игл у меня нету. А у тебя иглы есть, зато нет у тебя таких крепких ног и когтей, как у меня. Друг без дружки мы не работники, а станем работать вместе да все поровну делить, вот нам и будет хорошо.
— Ну значит, столковались, — говорит еж-иглокож. — А теперь поплюй себе на лапы и начинай.
Принялась кротиха за работу. Пахала день, пахала другой, вспахала поле. Дошел черед и до ежа.
Свернулся он клубком и покатился по пашне. День катался, два катался, проборонил пашню своими острыми иглами и посеял пшеницу.
Год выдался урожайный. Буйная взошла пшеница, заколосилась тяжелыми колосьями, ядреным зерном налилась — любо-дорого поглядеть.
Пришла пора снимать урожай. Сжали пшеницу, обмолотили, начали делить.
Взял еж-иглокож меру, насыпал в нее пшеницы вровень с краями и говорит:
— Это мне!
Потом насыпал меру до половины и подает кротихе:
— А это тебе!
— Почему ж ты себе берешь полную меру, а мне даешь половину? — спрашивает кротиха.
— Потому что моя работа потяжелее твоей, — отвечает еж-иглокож. — Я пашню боронил, все иглы свои обломил — ни одной целой не осталось.
— А я пахала, все когти переломала, — спорит кротиха. — Уж если судить по справедливости, так мне причитается побольше твоего.
Слово за слово, поругались кротиха с ежом, подрались, друг дружке в глотку вцепились.
На ту пору проходила мимо кума лиса. Услышала шум и прибежала посмотреть на драку. Развела лиса драчунов, села решать их спор. Сама судит, сама на пшеничку поглядывает.
Еж-иглокож стал рассказывать лисе, сколько мук он претерпел, пока боронил пашню, а кротиха показала свои когти — все поломанные.
Выслушала их лиса, усмехнулась лукаво себе в усы и говорит:
— Вижу я, оба вы хорошо поработали. И чтобы никого не обидеть, стану я вас судить праведным судом. Как присужу, так и будет. Согласны?
— Согласны, — отвечают еж-иглокож и кротиха.
— Вижу я, — говорит хитрая лисица, — что вы намолотили десять мер пшеницы, а солома — не в счет. Солому пусть возьмет ежка-иглокожка, чтоб ему полегчало немножко. Он, бедняга, совсем изморился, иглы свои переломал. Постелет себе соломки и будет спать на мягком. Кротичке причитается одна мерка пшенички. А для лисицы-сестрицы останется девять мер пшеницы — молоть на мельнице-водянице. Вот я вас и рассудила по правде!
Слушает еж-иглокож лису, а сам думает: «Да, вот правда так правда! Прямая, как веревка в мешке».
Ушла хитрая лисица с полным грузом пшеницы. Тут кротиха и говорит ежу:
— Вот видишь, кум еж, что вышло из нашей ссоры? Разделили бы мы пшеницу поровну, весь бы год были сыты. А сейчас остались ни при чем.
Вздохнул еж-иглокож.
— Выходит, что так, — говорит. — Правду сказывают люди: «Двое дерутся — третьему пожива».
Воробей и лиса
Болгарская сказка
Перевод М. Клягиной-Кондратьевой
дно время воробей и лиса были закадычными друзьями. Куда лиса бежит, туда и воробей летит.
— Братец воробушек, — говорит как-то раз лиса, — хочешь, давай вместе посеем пшеницу?
— Хочу, кумушка.
Посеяли пшеницу. Выросла она, поспела. Пришла пора убирать урожай. Воробей с лисой начали жать с самого утра. Но вот солнышко припекать стало, — а лиса-то была всем лентяйкам лентяйка, и надумала она схитрить.
— Братец воробушек, — говорит, — ты жни, а я пойду вон на ту горку, буду небо подпирать — боюсь, как бы оно не упало. Упадет небо — поломает нашу хорошую пшеничку.
— Иди, кумушка, — говорит воробей, а сам опять нагнулся — жнет себе да жнет.
Взошла лиса на пригорок. А тут как раз облако выплыло из-за гор. Села лиса, подняла лапы — будто облако подпирает.
Воробей сжал ниву, убрал снопы, подмел гумно и говорит:
— Иди, кумушка, давай молотить.
— Молоти ты, воробушек-братик, а мне и нынче доведется небо подпирать. Не то оно упадет да и погубит нашу хорошую пшеничку.
Запряг воробей волов, обмолотил пшеницу, провеял и зовет лису:
— Иди, кумушка, будем пшеницу делить.
— Иду! — кричит лиса.
Прибежала. Взяла лиса меру и говорит:
— Вот тебе, воробушек, мера, а мне причитается две меры. Ведь моя работа потяжелее твоей — я небо подпирала. К тому же я тебе старшей сестрой довожусь.