Парень подумал-подумал, да и протянул руку к орехам.
— Возьму орехи, раз ты даешь их от сердца и с благословением.
Взял парень орехи, поцеловал руку старому пастуху и тронулся в путь.
И вот на Димитров день три брата сошлись на перепутье.
— С хорошим заработком вернулись? — спрашивает старший.
— С хорошим, — отвечает младший.
— Посмотрим! Только сперва поглядите, сколько нажил я.
И старший брат развязал свою сумку, а средний вытащил из-за пазухи кошель с деньгами.
— Вот это здорово! — говорит ему старший.
Тут младший брат сунул руку в карман и вынул три ореха.
— Это что же такое? — спрашивает его старший брат. — Столько ты заработал за три года?
— Да! Только три ореха, но они даны от всего сердца и с благословением, — отвечает младший. — Дал их мне один старый человек, пастух, за то, что я его овец пас. Он обо мне заботился не хуже родного отца.
Рассердились старшие братья.
— Много мы видывали дураков, но дурей тебя во всем свете не сыскать! — кричит старший брат. — Проработать три года за три ореха — такого чуда не слыхано, не видано! Вернись и потребуй у пастуха денег, а без них и глаз не показывай в отцовский дом.
Опечалился парень, пошел обратно. Тяжело у него было на душе. Идет, сам себе говорит:
— Я-то думал, когда тебе дают что-нибудь от всего сердца, так это лучше всего на свете, а вот что получилось.
Шел он, шел, дошел до родника. Нагнулся попить водицы, глотнул раз-другой, а больше пить не стал — очень уж есть захотелось. Пошарил в торбе — ни крошки хлеба. «Дай-ка я расколю свои орехи, — думает голодный парень, — хоть червячка заморю». Расколол он один орех. Что за чудо! Орех принялся расти; рос-рос, вырос в стоведерную бочку. И вот из скорлупки стали выбегать овцы, ягнята, бараны с колокольчиками на шеях — целое стадо вышло из одного ореха.
Парень от радости не знает, что делать. Собрал стадо, пошел домой. Шел-шел, подходит к родной деревне. «Дай-ка я расколю другой орех, — думает, — посмотрю, что в нем такое».
И расколол второй орех. Как только скорлупка треснула, из нее вышли два молодых вола с длинными рогами, а за волами оказалась повозка, а на ней железный плуг.
Ударил себя парень по лбу.
— Вот так чудеса! — говорит.
Взял в руки цепь и повел волов вслед за стадом. Но, не дойдя до деревни, надумал расколоть и третий орех. Расколол. И вот из скорлупки вышла девушка, да такая красавица, что пером не описать.
— Веди меня к своему отцу в дом, — говорит девушка. — Суждено мне быть твоей женой.
Посадил парень девушку на повозку, повел волов. Идут овцы, колокольчиками звенят. Пришел парень домой и сыграл свадьбу. Девять деревень на свадьбу позвал. И я на той свадьбе был. Ел, пил, веселился — да так, что до нынешнего дня на душе весело!
Царь Троян — козлиные уши
Болгарская сказка
Перевод М. Клягиной-Кондратьевой
арь Троян был красавец царь, только уши у него были козлиные. Не хотелось ему, чтобы люди знали про его уродство, так он всегда носил большую шапку: под ней уши свои скрывал. Брадобреи, что приходили его брить, назад не возвращались: снимет брадобрей волосы с царской головы, а царь ему снимет голову с плеч, чтобы не узнали люди про козлиные уши.
И вот наконец дошел черед до единственного сына одной бедной женщины — вызвали его побрить царя. Побрил парень царя, а тот его спрашивает:
— Есть у тебя братья?
— Нет, государь, — отвечает парень. — Я один сын у матери.
Сжалился царь над его матерью и говорит:
— Смотри никому не рассказывай о том, что видел у меня на голове, а не то я тебя казню.
Поклялся парень язык за зубами держать.
— Если узнаешь, — говорит, — что я про это болтаю, в тот же час прикажи с меня голову снять.
Царь дал парню денег и назначил его своим постоянным брадобреем.
И вот стал парень ходить к царю. Брил ему голову, а про козлиные уши не говорил никому, только сам стал чахнуть да сохнуть. Смотрела на него мать, смотрела, забеспокоилась, да и стала выпытывать, что у него на сердце лежит — горе ли какое, или, может, захворал? А парень ей и скажи, что знает он одну тайну, да не смеет ее открыть никому на свете, а если откроет, его казнят.
— Сказал бы кому-нибудь, мне бы полегчало, — говорит парень.