На другой день крестьяне разрыли муравейники и в каждом набрали по мешочку крупного зерна. Тогда царь милостиво обошелся с боярином и спросил:
— Скажи, кто дал тебе такой мудрый совет?
— Не смею, государь. Скажу — прикажешь меня повесить.
— Говори! Ни волоса не упадет с твоей головы.
Тут уж боярин признался, что спрятал своего отца, а старик научил его, как отговориться от песочного аркана, и указал, где найти скрытое зерно.
И тогда издали новый закон: никто не смеет обижать старых людей и, когда они идут по улице, каждый должен уступать им дорогу.
Жадность до добра не доводит
Болгарская сказка
Перевод М. Клягиной-Кондратьевой
ошел один парень на базар продать корзину яиц. Надел корзину на палку и понес на плече. Идет парень, идет, а сам говорит: — Вот несу я три сотни яиц. Продам их на базаре по денежке за яйцо, выручу триста денежек; а удастся продать по две — выручу шестьсот. На эти деньги куплю себе свинку. Выкормлю ее, и принесет она мне двенадцать поросят — всё свинок. Подрастут мои двенадцать свинок, и каждая принесет по дюжине поросят; а поросята подрастут, опоросятся, принесут тоже по дюжине. Глядишь — вот тебе и целое стадо свиней! Это стадо я в лесу пасти буду — пускай свиньи желудями кормятся. Будут есть желуди, откормятся, жирные станут, я их на базар поведу. Всех пораспродам, выручу кучу денег. Тогда куплю я себе хорошего коня, а сам побреюсь, помоюсь, принаряжусь, сяду верхом на своего белого скакуна, шапку набекрень и — айда! Поскачу во весь опор — прямо к цареву двору. Приеду — с утра до вечера буду скакать на коне перед царевым двором; конь все поле копытами разворошит. А царева дочка усядется на высоком крыльце, будет на меня глядеть да любоваться. И вот посватаюсь я к царевой дочке да и женюсь на ней. И родит она мне сына, и назовем мы его Богданчо. Пойду я на базар, куплю ему яблок. Приду домой — Богданчо выбежит мне навстречу к воротам, а я нагнусь, да обниму его, да скажу: «Поди ко мне, сыночек Богданчо, поди к тятьке, он тебе яблочко даст!»
Забылся парень, протянул руку — хотел показать, как будет обнимать сыночка Богданчо, а палка-то и соскользни у него с плеча. Корзина бух на землю! Яйца разбились.
Заплакал парень:
— Эх, горе! Пропало все мое богатство!
Стал он подбирать яйца — те, что не вдребезги были разбиты, и вдруг видит — следом за ним по дороге идет человек. Стыдно стало парню, и вот спрашивает он прохожего:
— Скажи, побратим, долго ты шел за мной следом?
А тот ему в ответ:
— С того часу, как ты стал богатеть и покуда все у тебя не пошло прахом.
Дедка Петко и бабка Пена
Болгарская сказка
Перевод М. Клягиной-Кондратьевой
или-были в одной деревне старик и старуха — дедка Петко и бабка Пена. Любили они вкусно покушать, зимою в тепле поспать, а летом в холодке подремать. Одного только не любили — работать.
— Работа мне ни к чему, — говаривал дедка Петко.
Как-то раз бабка Пена сварила в горшке бобовую похлебку. Сели старики за стол, выхлебали весь горшок, наелись досыта. Вот бабка Пена и говорит:
— Я сварила похлебку, а ты засучи рукава да вымой горшок. Утром он мне понадобится — буду корову доить.
— Не стану, — отвечает дедка Петко. — Это женское дело. Сама вымой!
— Не буду я мыть!
— Ну, пускай стоит немытый.
Наступила ночь. Легли старики спать, а горшок остался немытый.
— Слушай, — говорит дедка Петко жене, — ты утром встань пораньше да вскипяти мне молока. Похлебаю молочной тюри и пойду в поле.
— А во что мне доить молоко? Горшок-то немытый стоит. Вымоешь — надою.
— Не стану я его мыть, — упирается дедка Петко. — Лучше давай побьемся об заклад. Кто проиграет, тот и вымоет.
— Давай, — говорит бабка Пена. — А как?
— Будем оба молчать. Кто первый не утерпит, вымолвит слово, тот пусть и моет горшок.
Замолчали старики да и заснули. Прошла ночь, взошло солнце. Крестьяне идут на работу. Пастух собрал стадо, гонит его на поляну пастись. На дворе у стариков корова мычит — некому ее подоить да на пастбище выгнать.
А старики сидят себе посиживают да молчат. Тут уж и соседи забеспокоились, стали заглядывать через плетень. В толк не возьмут, что такое приключилось у дедки Петки — корова стоит привязанная, мычит, а во дворе никого нет.