Много желающих было к ним попасть, особенно романтичная молодежь. Привлечь внимание суровых дядек и тетек было весьма непросто. Впрочем, мастерство не умирало, а значит кто-то справлялся.
Со временем, когда расы начали заключать договоры, перемирия, объединяться и, как итог, построили гимназию, мастера свободной охоты стали Обережами.
Как на мой вкус, попасть к ним стало посложнее. Помимо курсов в гимназии, особенно последних, с регулярными экзаменами и проверками, нужно было еще поступить в Оберег. Поговаривали, что там экзаменов и проверок еще больше, знания всех видов ведовства, магии и чар, проклятий, приворотов и отворотов. Знать все слабые и сильные стороны каждого живущего в мире существа. А еще лучше – поездить по миру и лично поучаствовать в паре сотен заварушек и выйти живыми.
Наша чудная троица решила поступить именно так. Тем более, что шансов у нас было немало, все-таки мы действительно были лучшими на курсах.
Отцу видимо доставляло удовольствие наше влияние на других членов семьи.
Его сестра и брат, несколько кузин и кузенов, у каждого по второй половине с парой-тройкой детей разных возрастов, их друзья, коллеги и прочая, прочая, прочая. Все до одного унылы и однообразны, пафосны и деланно равнодушны, даже дети и подростки.
Мальчики уселись с двух сторон от нашего «любимого» кузена Фьяфа. Уж очень он не любил «непереносимый запах пота» от натруженных тел – вот уж не слышала, чтобы кто-то, кроме простых людей, не ведьмаков, потел.
Деланно поморщив нос, я громко заявила, что пахнет только располневшей соплей и слабаком.
Отужинав, мы собирались продолжить наши тренировки. Ну скажите, а чем еще заниматься в огромнейшем замке, наполненном занудами?
Намерение свое, однако, мы выполнили лишь наполовину.
•••
– Ведун, а ты знаешь, что наша вампирша – маньячка нереализованная? – спросил Велеронд Окстера.
Тот только кивнул в ответ.
Следует уточнить, что сей диалог мои товарищи вели далеко за полночь, по пути в кухню, после очень затянутой тренировки, из-за которой мы и пропустили, собственно, ужин.
Побитые, я даже с поцарапанным животом, чтоб неповадно было короткий топ надевать, тихонечко пробирались на нижние этажи. Жрать охота, как ни крути.
Мы соорудили какие-то подобия бутербродов: чем-чем, а кулинарными способностями ни один из нас не наделен. Откусив по кусочку, мы услышали шум и шорох из подвала с припасами.
– Слышали?
– Неее, какое там! Глухие же все, – переругивались мы с эльфом, отложив съестное на столешницу.
Умолкнув, прислушались. Простояв какое-то время и не услышав больше ничего, мы уже собрались продолжить трапезу, но в подвале что-то разбилось.
– Да кто же там хулиганит? – едва прожевав, воскликнул Окстер.
– Люди пьют? – обратился ко мне Вел.
– А кто их знает? Я не следила, – ответила я, пытаясь припомнить, – думаешь, кто-то там дрыхнуть завалился?
–А какие еще варианты? Домовой? Леший? За ними следят Обережи, а это, все-таки, проникновение.
– Лешие клали на Обережей и на законы заодно, – шепнул Окстер, – сам слышал, как они такое говорили.
– Подумаешь, – фыркнул Вел, – ты тоже как-то говорил, что Элейлу закадришь, мол, даже самая крутая эльфа не устоит перед твоими чарами.
– Так и не устояла же.
– Только имелось ввиду на свиданку с ней сходить, а не в лазарет, хвост русалочий разделять.
– С кем не бывает, – вставила я, с улыбкой вспоминая этот случай. После него эльфы нашего ведьмака старались обойти не просто десятой, а десятой Внемирной дорогой.
Из подвала снова раздался грохот – наглый, как будто тот, кто там куролесил, привлекал внимание. Странно.
– Там кто-то нарочно шумит или мне кажется? – задумчиво спросил Окстер.
– Вопреки желанию пошутить я скажу, что не кажется, – ответил Велеронд. Он как раз полез доставать самый большой из тесаков, висящий с другой стороны стола.
Мне тянуться стало лень, потому я схватила лежащую под рукой сковороду, огромную, как недоумение первокурсников в первый учебный день.
– Сразу видно никудышную кухарку, – заржал эльф. – Те бы поберегли посуду.
– Я-то что, а вот ведьмак наш каков! Половник это тебе не шутки. Всем сейчас будет натурально конец, даже в Немирие нечему будет уходить.
– Суров! – заценил Вел.
А Окстеру хоть бы хны! Знай себе, размахивает здоровенным половником с лицом величайшего бойца и даже ухом не повел.
– Знаете, – внезапно опомнился Окстер почти перед дверью в подвал, – я внезапно вспомнил ту пьеску, которую младшекурсники ставили. Вы еще на ней дрыхли бессовестно. То ли нервы они пощекотать хотели, то ли воображение не в ту степь зашкаливало, но там тоже была сценка, где главная героиня, маленькая блондиночка такая, шла в подвал на подозрительный шум. Так их оркестр выдал такую музыку, отличную на мой вкус, дребезжащее-низкую и тревожную. Ее в том подвале вампир покусал.