— Но я ведь не существую.
— Доставайте других.
— Меня совсем-совсем нет.
— Вы говорите со мной значит вы есть!
Зайка ловит тишину на другом конце. Не слышит дыхание, но и не пытается. Кто-то тратит деньги на такую ерунду. Вот Зайка в том, что существует не сомневается. Подносит ладошку к лицу рассматривает пальцы. Точно её, шевелятся забавно. Забавно, что вообще могут шевелиться.
До Зайки доходит - она живая. Сейчас. Здесь. Чувство собственной живости и существование теплеет в груди.
— Я вот существую, — говорит вслух.
— Почему? — робко.
— Ну вот сейчас я себя вижу. Слышу, как за стеной иногда гремят. Слышу тебя. Ощущаю кровать. Думаю в конце концов. И вообще разве ты не чувствуешь жизнь? Ну вот в себе?
— Но… — голос сбрасывает.
Отключается сам, как испугавшись и Зайка тяжело вздыхает. Со всеми этими людьми она сама становится чокнутой. Сумасшедшей. Зачем вот вообще с ним говорила?
А постельное приятно пахнет порошком. И Зайка улыбается, потому что ткань мягко касается кожи, и она это подмечает. Как и то, что рядом хлопнула дверь. А значит Квартира теперь точно спит. И оно все живое и существует. Даже она сама.
* * *
Утром, когда Зайка заливает хлопья молоком, телефон снова дает о себе знать.
— Тебе звонят, — Лючи, с набитым ртом, кивает на телефон.
Номер уже знаком. Тыкает на зеленую трубку.
— Я существую! — радостно.
— Да?
— Да!
Собеседник отключается.
Зайка отправляет ложку в рот. Зайка не может сдержать улыбку.
И если телефон исчезает этим же вечером – об этом Зайка тоже никому не говорит.
Глава 4
Зайка заходит домой и не хочет снимать шубку.
В квартире морозно, почти как на улице. Расставание с курткой не кажется хорошей идеей, а пальцы не согреваются ни на грамм. А Компании, кажется, все равно. Цис проплывает мимо в обычной футболке и домашних штанах. Лючи выглядывает из-за косяка в чёрной майке.
— У нас что отопление отключили? — Зайка трет нос, — только снег выпал. Первый раз. А отопление отключили.
— Не отключили, — Цис кричит из ванной, — мы просто окна открыли.
Девушка появляется с ведром, наполненным водой, и тряпкой подмышкой.
— Околеть решили? Интересный способ самоубийства.
— Ничего ты не понимаешь, — Лючи подбрасывает в руке средство для стёкол, — сама же сказала первый снег. Ты только почувствуй какой воздух!
— Ну, — Зайка пожимает плечами, — свежо.
— А, то, — Цис смеётся, — хорош ворон считать. На вот, — в Зайкины лапки попадается тряпка, — иди у себя пыль вытирать.
— Смысл убираться если комнаты меняются?
— А мы не во всех, — Лючи толкает девочку бедром, пробирается к коридорному зеркалу, — кухня, гостиная, наши убежища — пока мы есть они тоже. В этом же и смысл.
Они так и говорят не комнаты, а убежища. Будто Компания все поголовно зверьки, разбредающиеся по норкам.
Зайка пожимает плечами. Стягивает наконец одежду и тут же чихает.
— Это все пыль, — хором.
Девочка ползет еле-еле. Открывает дверь в свою комнату, разгоняет затхлость.
Вещи лежат на полу, стол завален книжками и тетрадками.
Цис заглядывает ей через плечо и цокает языком.
— Похоже и правда, уборка...
Зайка поджимает губы, закатывает рукава и бросается в бой. Самоотверженно до клубов пыли вокруг. Так включается в процесс, что даже получает удовольствие когда вытаскивает пару мешков с мусором из норы.
К вечеру все кажется готово. Зайка осматривает поразительную для неё чистоту. Сама подставляет мордочку морозному воздуху из открытого окна.
— Эй, работяга, — голос Цис фоновым радио, — идём чай пить.
И будет под ночь чай. С чистым домом и душами. Подготовлены к жизни - смерти как никогда.
А дом с распахнутыми окнами вдруг станет тысячью тропами для каждого из заблудших. Потому что осень, стремится к концу. Потому что надо же куда-то идти.
Глава 5