Василий Петрович поправляет подушку, облокачивается на неё, закрывает глаза. Но море не идет. Леночка своим все испортила и настроение куда-то пропало.
К счастью, в скором времени открывается дверь и появляется рыжая кудрявая голова Риты. Рита - жена одного из сыновей Василия Петровича и числится в родственниках. Она улыбается, заводит детей, приносит апельсины, представляет чьих-то внуков. Василий Петрович с трудом понимает, что его. Дети хлопают глазками, сами съедают все апельсины и молчат. Их морей как таковых еще нет и ничего не понятно.
Зато Ритино море красное и бурное, больше похожее на реку. Поразительно ясное и Василий Петрович так и не может понять почему она вышла за его медлительного «болотного» сына, с морщинкой между бровей.
Рита уходит быстро, как и приходит. Еще неделю её и детей можно не ждать. Об остальных и говорить не стоит. Василий Петрович уверен, что все они слишком заняты. О том, что никогда не видел жену второго сына он предпочитает не думать.
Но оно и хорошо. От чего-то даже легче становится.
Леночка заходит утром в обед и вечером. И все как надо.
Море начинает шуметь. Волны разбиваются о голову Василия Петровича, но стоит открыть глаза как оно пропадает. Словно и не было никогда.
В соседней палате есть мальчик Тихон. Его море всегда хмурое с непогодой. Тихон смотрит исподлобья и молчит. Василию Петровичу Тихон нравится гораздо больше собственных моргающих внуков.
Рита перестает приходить.
Василий Петрович знает, что ей тяжело здесь находиться. Слишком уж светлое и чистое её море, оно не терпит чернильных клякс. А тут все только в них.
Море не шумит уже несколько дней и Василий Петрович скучает. Он изучает привычный потолок с пятнами, они становятся ракушками и отражаются в его зрачках.
Леночка только качает головой со своей привычной улыбкой, на хмурое выражение пациента
Когда Василий Петрович был маленьким его дом был на берегу. Когда Василий Петрович был маленьким он забегал в волны и смеялся. Он был.
Кровать становится гробом. Стук каблучков Леночки - гвоздями в его крышку. Василий Петрович сглатывает, рисует себе песок. Холодный даже на вид. Хмурое небо, переливающееся в светлое. Сосредотачивается так сильно, как только может.
Шум появляется с накатывающими волнами в темноте закрытых век.
Василий Петрович открывает глаза. Набирает полную грудь морского соленого воздуха. И за окном уже бескрайняя синева. Больше любой другой бесконечности.
Василий Петрович не верит глазам, откидывает одеяло. Поднимается на немощных, ели держащих, ногах. Море по пояс, море по голову. И нет границы у воды и неба.
Василий Петрович улыбается.
Щурит глаза, слушает. Впитывает.
Василий Петрович делает несколько шагов
И входит в окно
Как в море
* * *
И даже если Лючи путает события и имена. Зайка не спрашивает
Глава 8
— Там!
Зайка вбегает на кухню покрасневшая и запыхавшаяся так будто бежала кросс.
— Ну что ты так кричишь? – Лючи лениво отрывается от книги
— Русалка! В ванной!
— Мы же говорили, что рады любым гостям…
— Она застряла!
Тут Лючи уже откидывает чтение на стол и идет в след за девочкой в уборную. И правда русалка. И правда застряла.
— Привет, Марго, — вяло выводит Лючи, кажется, не очень довольная нежданной гостье, вопреки своим же словам.
— Ты можешь помочь? – Марго почти кричит и никак не отвечает на приветствия.
Самый кончик хвоста, изумрудный блестящий плавник застрял в сливе, причудливым образом застрял в решетке и зацепился за цепочку затычки, что болталась рядом.
— А как же волшебное слово? – Лючи сложила руки на груди, прислонившись спиной к спине не спеша шевелить и пальцем.
Зайка только растерянно переводила взгляд с одной на другую.
— Пожалуйста, — цедит Марго сквозь зубы, — помогите достать хвост.