- Что с Вами, пани Ева? Вы плакали? Кто вас обидел!? Князь? Вы
ревнуете его? – Его лицо потемнело, жилы на шее набухли.
- Что Вы, пан Данило! Ревнуют того, кого любят. У моей грусти
причины иные. Простите, ради Бога, я должна выглядеть весёлой.
Сейчас я вытру слёзы и спою Вам Вашу любимую…
- Пани Ева!!! Я должен знать, из-за чего вы плакали!
- Неужто Вы ещё не догадались? Я ведь дворянка, хорошего рода. И по
прихоти князя Радзивилла силой увезена из родного дома, обесчещена,
превращена в игрушку его страстей. Что делать, я только женщина. Отец
стар, и уже не может отомстить за меня. Братьев нет. Был жених, но он
либо уже погиб в бою с русскими, либо презирает меня…
Я отвернулась к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.
За спиной глухо стукнуло о ковёр колено. С минуту полковник
молчал, должно быть, искал слова.
– Пани Ева! Я люблю Вас! Станьте моей женой. Ни один человек в
мире не посмеет косо взглянуть на вас! Рука у меня тяжелая… Коханная
моя! Доверься. Я тебя на руках носить буду!
Я отказала полковнику. Сказала, что его предложение для меня
большая честь, но я слишком ценю пана Апостола, чтобы ответить
согласием. Он достоин лучшей жены.
– Ни один мужчина не посмеет сказать дурно о Вашей жене, пан
Данило, какой бы она ни была. Но женщины скажут. И обрадует ли вашу
мать невестка, которая была любовницей князя Радзивилла? А ваши
дочери? Они ведь старше меня.
Полковник настаивал, говорил, что и мать, и его дочери будут глядеть
на меня его глазами. Но с мягкой решительностью я отказала. Люди не
ценят то, что легко получили. И, кроме того, полковник должен был ещё
отомстить за меня князю Радзивиллу, до того, как я стану его женой.
183
Появление Адама смешало мои планы. Конюх, присутствовавший при
разговоре Князя с Адамом, рассказал моей Дуняше, и через полчаса я
знала все подробности. Тут же послала я верного казачка вслед за
Адамом, но, к сожалению, тот не догнал его. Адам уже ушел в лес. Я
много думала, что я скажу или напишу ему, но Господь судил иначе.
Когда полковник Апостол перевязал всю эту шайку сумасшедших, я
страшно боялась за Адама и ужасно обрадовалась, увидев его среди
пленных. Пан Данило сразу согласился отпустить на волю моего быв-
шего жениха, оговорив это необходимостью соблюсти приличную
форму.
Но я сделала больше!
– Как-то странно, пан Данило, - сказала я, - что эти люди столь долго
жили во владениях Князя, а он ничего не знал об этом. Во всяком
случае, Вам он ничего не говорил…
Полковник был умён и намёк понял сразу. В тот же день полковник
Буря и оба его ротмистра признались, что князь Радзивилл снабжал их
Легион продовольствием, оружием и деньгами. В последнем я очень
сомневалась: князь Ксаверий был скуповат. Дело пошло. Князь угодил в
крепость. Его имения были конфискованы, и только связи и богатства
семейства Радзивилл спасли его от Сибири.
Через месяц, в церкви Успения Богородицы в Несвиже я обвенчалась
с паном Апостолом.
V
Мужской почерк
Вернувшись в Ломжу, я застал отца в постели, тяжело больным.
Хлопоты, связанные с его лечением, и необходимость вести хозяйство
помогли мне понемногу прийти в себя. Я очень тосковал о Еве, но надо
было жить. Не раз мне сватали окрестных шляхтёнок, но ни одна из них
не могла заменить Еву в моём сердце.
Я с головой ушел в хозяйство, заметно запущенное отцом за послед-
нее время. Анджей хозяйничал в усадьбе Ружицких. У него-то дело
ладилось! У брата был талант, которого мне явно не хватало. С его
помощью стал и я понемногу налаживать хозяйство. Но, видно, не
суждено мне было жить в отчем доме…
Осенью 1795 года умер старый граф Браницкий, и его имение перешло
к племяннику. Молодой граф Станислав, человек энергичный и
расчетливый, принялся хозяйничать в имении. К несчастью, усадьба
Ружицких и наше имение вдавались мысом во владения графа, и для
осуществления его обширных проектов показались ему необходимыми.
Граф сам приехал к нам и, очень убедительно объяснив сию
необходимость, предложил продать ему наши имения за хорошие
деньги. Но кто ж продаст наследие отцов и дедов своих? Мы отказались.
Граф, однако, не оставил своих намерений. Нашелся подлец, пан
Михал Кротянский, наш сосед, и даже приятель, который из зависти к
184