Мушкет в окошке исчез, появилась бородатая рожа. — Сколько
заплатишь?
— Золотой.
— А спать у нас негде.
— Да мне бы только у огня согреться...
— Ладно. Я открою, но гляди, если что — пристрелю, как собаку.
Долго скрипели замки и запоры, наконец в башне открылась узенькая
железная дверь. Поднявшись в сторожевой зал башни, мастер поспешил к
камину обогреться. Его суконный плащ давно промок.
Караул в башне держали двое: бородатый Шульце и русоголовый
молодой Бойзен. Шулце смотрел на мастера с явным неодобрением.
Золотой он долго разглядывал, даже попробовал на зуб, не фальшивый ли,
потом спрятал.
— Нет ли у вас ломтя хлеба и глотка вина, — спросил Жан.
— Нету. Ничего нету, — угрюмо проворчал Шульце.
Бойзен разглядывал мастера с интересом. Нездешний человек.
Странный. Необычный... Наверное, издалека.
— А откуда Вы?
— Из Парижа. Нынче иду к вам, в Бюргерштадт.
— Куафер, ведь это парикмахер, — задумчиво сказал Бойзен. — У нас в
городе есть один. Старый. Вчера я пришел к нему, говорю: — Сделай мне
модную прическу, с локонами. — А он говорит: — Не умею. — Старый, а
не умеет... А ты умеешь?
— Умею. Я — мастер.
— Слушай! Сделай мне модную! Очень нужно. Вот, Шульце даст мне
грошей 30 из твоего золотого, я заплачу!
Мастер улыбнулся. — Сядьте-ка сюда, поближе к свету... Будет Вам
самая модная прическа, и притом — задаром!
В горячие угли камина Жан положил щипцы, на угол стола поставил
зеркало, — Вам видно? — И полетела над русыми волосами золотая
расческа, «Дзинь-да, Дзинь-да» — зазвенели серебряные ножницы...
Как завороженный, смотрел в зеркало молодой стражник. Он
преображался.
Простоватый парень превращался в природного аристократа, графа.
Его лицо изменялось на глазах. Исчезали забитость, застенчивость,
неуверенность в себе. Проступали легкость, свобода, сознание
собственного превосходства, то, что делает человека аристократом.
21
— Вот это мастер! Ну, дает, — восхищенно сказал бородатый Шульце. —
Ну, Отто, беги свататься прямо с утра! В таком-то виде Матильда тебе
нипочем не откажет...
Слышь, Мастер! Может ты и меня маленечко обкорнаешь? Мне модно
не нужно... До утра далеко, и все равно делать нечего...
— Почему бы и нет? Садитесь теперь Вы... — Мастер Жан неторопливо
обошел бородатого, приглядываясь к нему с разных сторон.
— В вашем лице есть нечто воинственное. — сказал он наконец, —
Начнем!
И уже над головой Шульце полетела золотая расческа, «Дзинь-да,
Дзинь-да» - зазвенели серебряные ножницы...
Бойзен все разглядывал свое лицо в дешевом карманном зеркальце.
Временами он поглядывал на мастера Жана с немым обожанием.
— Готово! — мастер сдернул салфетку. Шульце стал совсем другим.
Узкая бородка, закрученные кверху усы, решительность и непреклонность
во всем: Офицер, да и только!
— Разрази меня гром, — воскликнул он, глядя в зеркало. — Сегодня же
Капитан городской стражи назначит меня Сержантом! Да теперь любой
командир ландскнехтов возьмет меня фельдфебелем! — Он подбоченился,
разгладил усы и рявкнул:
— Гей вы, сучьи дети! А? Каково? Могу я быть фельдфебелем?
— Не только можете, но и должны.
— Ну, Мастер, разуважил! Ну! Да теперь ты мне как брат! Надо ж выпить
по этому поводу, — вдохновился Шульце.
— Да вина-то ведь нет ни капли...
— Для кого и нет, а для тебя найду! — Шулце убежал, и скоро вернулся с
большим кувшином вина, караваем и куском окорока. На его шее висела
связка лука... Бойзен достал оловянные кружки, и пошло веселье... Скоро
они уже распевали хором местные песенки, а потом мастер Жан стал
учить своих новых друзей новомодному Парижскому танцу — менуэту.
***
В Бюргерштадте хозяйки встают рано. Кто рано встает, тому Бог
подает.
В полшестого утра три кумушки вышли за водой к фонтану у
Западных ворот и вдруг услышали: — Можете себе представить!
Бесстыжие новомодные песенки! И откуда? Из сторожевой башни...
Скандал! Разбойники! Бандиты! Цыгане!
Взявши у садовника длинную лестницу, кумушки с трудом приставили
ее к башне и полезли к окошку, заглянуть. Первой лезла, отдуваясь,
толстая фрау Шварц. Ее покойный муж был купцом III гильдии, поэтому
она считалась рангом выше двух других. Она с трудом преодолевала
ступеньку за ступенькой. Наконец вот и окошко. Заглянув, фрау Шварц
кубарем скатилась с лестницы.