Внучка ассистировала…
Разыскать без рентгена застрявшую в мягких тканях пулю, а, главное,
извлечь осколки тазовой кости, было совсем не просто. К счастью, жизненно
важных органов пуля не задела.
Как же мандражил Яков Григорьевич, приступая к операции! Ведь
двадцать лет не брал в руки скальпеля… Но его лицо оставалось совершенно
спокойным, а руки привычно делали своё дело. Варенька всегда боялась
крови. Но тут было не до страха! Она старалась изо всех сил! И дед даже
похвалил её: - Почти как бабушка Лёля…
Дед справился! Не посрамил звания московского хирурга!
- Завтра раненого можно эвакуировать в стационар.
Всю операцию Али Саид пристально следил за каждым движением
хирурга. Не пропустил, заметил: - Пуля-то винтовочная!
Теперь он рассыпался в благодарностях:
- Ай, спасибо, доктор! Огромное спасибо! Нэ тревожьтесь, вызовем вер-
толёт, отправим Махмуда Заде в Баку, к самым лучшим врачам…
Но дед уже не слушал. С трудом он поднялся в свою комнату и не
раздеваясь рухнул в постель.
- Адреналин кончился, – сказал он Вареньке.
Варя разула деда, бережно укрыла одеялом:
- Как же измучился! А держался, как молодой.
Утром, ещё до завтрака, приехал Илико, младший брат Ираклия. Из
побитой бежевой «Газели» с автоматами наперевес выпрыгнули два его
сына.
Батоно Ираклий обнял брата: - Поспешил на помощь. Спасибо, спасибо.
Правда, мы тут сами отбились. Махмуду Заде не повезло: заработал пулю в
задницу. К счастью, у меня в гостях оказался Яков Григорьевич, знаменитый
221
хирург. Прооперировал его, можно сказать, спас. Махмуда увезли в Баку, в
госпиталь.
У Якова Григорьевича важное дело в Ленкорани. Отвези его со внучкой
к Исааку.
***
Исаак Ильич с женою встретили гостей на крыльце своего уютного,
увитого виноградом, домика.
- Мы тут только вдвоём остались. Сын, Боря, нынче - известный
программист, в Москве свою фирму имеет. - сказал он с гордостью. - Там и
внучки растут. Жалко, внука ещё нет.
Гостей усадили завтракать.
- У нас говорят, - вкрадчиво заметил Исаак Ильич – Махмуд Заде пытался
умыкнуть красавицу Нино, дочку старого Ираклия. Будто бы и стреляли…
- Было такое.
- А правда ли, что один старый московский хирург прострелил Махмуд
Заде ж…, а потом сделал блестящую операцию и спас ему жизнь?
От удивления дед даже вилку выронил:
- А вы-то откуда всё это знаете? Ираклий обещал никому не расска-
зывать.
- Старик Ираклий никому и слова не сказал, – засмеялся Исаак Ильич. –
Здесь же не как в Москве! Вы сколько лет в столице живёте, а с Борей,
небось, ни разу и не встречались. А в Ленкорани всё про всех известно.
И уж Али Саид не упустил случай опозорить своего шефа на всю
округу… Он под Махмуд Заде давно подкапывается.
Однако вам нужен Ахмед Хан, - посерьёзнел хозяин. – Ближе к вечеру он
приедет, и будет у меня. Я вас сведу. Не простой человек. Постараюсь его
подготовить.
В начале шестого Исаак Ильич проводил их до своего ресторана и сам
усадил за столик в углу. По белоснежным, накрахмаленным скатертям и по
камчатым салфеткам в бронзовых кольцах Яков Григорьевич определил:
ресторан высшего класса.
Подали шашлык из осетрины, черную икру, фрукты.
- Вино, хоть и местное, но очень хорошее. – заметил Исаак Ильич. –
Отдыхайте. Когда будет нужно, я подойду.
В зале было пусто. Мэтр вежливо провожал посетителей на террасу.
Сидели долго. Варя нервничала, то и дело трогала на груди кожаный ме-
шочек, проверяла: на месте ли.
- Что ты ему скажешь, дедушка?
- Не знаю. Надо хоть увидеть этого Хана. Не спрашивай, внучка. – попро-
сил дед.
Но вот в зале появился высокий человек в чёрном костюме, с явно
славянской внешностью. Внимательно оглядел ресторан. Подошел к их
столику, посмотрел им прямо в лицо. По его знаку зашли четверо, с
короткими автоматами, встали по четырём углам зала.
- Охрана серьёзная, – отметил Яков Григорьевич.
222
Ахмед Хан вошел вместе с Исааком Ильичем, сел за столик у дальней
стены. За ним встали ещё два охранника. Босс сидел вольно, до коньяка и
фруктов, стоящих на столике, не дотрагивался. Внимательно слушал, что
ему тихонько говорил стоящий рядом Исаак Ильич.
Яков Григорьевич старался не пялиться на Хана, но краем глаза всё же
подробно разглядел его.
Лет тридцати, подтянутый, стройный, Ахмед Хан выглядел вполне
европейским джентльменом, если бы не буйная шевелюра и кавказские усы .