41
уводит графиню Ивонну... Они еще близко! Дайте мне арбалет! Я их
достану!
— Не сметь! — оборвал его Рыжий Шарль. — Пусть идут... Что мне
старый сапожник и девчонка... Гляди-ка! Как по суху! Старый чудак, а
сотворил чудо. Не зря эти слова похожи...
«Донг!» — запела тетива арбалета на башне. У старого Графа рука не
дрогнула. Тяжелая стрела ударила Мишеля точно между глаз. Граф
отложил арбалет. — С этим предателем я разделался. — Старик снова
встал на колени и запел «Де Профиндус».
А по ровной глади озера, по золотой солнечной дорожке, уходили от
горящего замка старый сапожник и маленькая девочка.
Москва. 1983
42
Петушок на шпиле
В устье широкой реки, возле холодного моря стоял Город. Испокон
веков стоял он на прибрежных холмах, и никто не знал, когда поднялись
почти до облаков тяжелые, сложенные из гранитных валунов стены и
башни, когда выросли у реки верфи и склады...
А вот о главном соборе города — знали. Двести лет назад построил его
хитроумный мастер, к самому небу взметнул он тонкий шпиль
колокольни и на верхушке закрепил железного петушка, чтоб смотрел он
во все стороны, чтоб первым приветствовал солнце, чтоб ни один враг не
мог подойти к Городу незамеченным.
Рассказывали старые люди, что, закончив стройку забрался Мастер на
самый верх по деревянным лесам, сел верхом на петушка, выпил бокал
вина и швырнул хрустальный бокал с этой страшной высоты на землю.
Но не разбился бокал. Упал он на соломенную крышу бедного домика и
только треснул в двух местах. Расстроился Мастер. Это ведь — дурная
примета. И сказала старая цыганка, что простоит Петушок всего два века,
а потом упадет.
И двести лет Петушок хранил Город от бед и несчастий. Приплывали
из-за моря корабли с богатыми товарами, приходили и приезжали из
разных стран люди. Город принимал всех, рос и богател. И Петушок был
гербом Города.
Но настали худые времена. Злой король из-за холодного моря решил
завоевать Город. Два года длилась осада. Два года грохотали пушки. Но
грозно и твердо стояли каменные стены и башни Города. И не смог враг
захватить его. Пришлось убираться не солоно хлебавши. Напоследок
выпалил Король по Городу изо всех пушек, сел на корабль и уплыл к себе
обратно, за холодное море.
Вот тут-то ядро из самой большой пушки и пробило шпиль под самым
Петушком! Сначала, правда, все обошлось. Только чернела дыра в
верхушке шпиля. Но через год налетела на Город сильная буря и сломала
пробитый шпиль. Петушок, два века хранивший Город, упал на камни и
разбился на части. Наверху он казался таким маленьким, а упал, и увидели
люди, какой он огромный!
Скучно стало без Петушка. Без него, вроде и Город не тот. А куда
деваться? Можно, конечно, сделать нового, да как его на шпиль
подымешь? Нужно строить леса аж до самого верха! Это ж какие деньги
будет стоить! Да и где найти мастера на такую работу? Степан, лучший
плотник в Городе, и тот не взялся.
— Не смогу. — говорит.
Были когда-то в Городе Вологодские плотники, одними топорами
поставили на рыночной площади деревянную церковь, красоты
необыкновенной. Они бы смогли... А теперь нет таких мастеров...
43
А время шло. Год, и другой, и третий...
Зима выдалась совсем без снега, одна слякоть. А весной, в предместье,
у пани Марыси вылупился двухголовый цыпленок. И филин залетел в
Город. И торговля пошла совсем плохо...
Кричал на рынке юродивый, пророчил мор, глад и войну...
Не к добру все это, — говорили люди, — Ох, не к добру...
***
В последний день Пасхи в трактире «Веселый Барашек» не протол-
кнешься. Все столы заняты, шум, гам, песни, а где и драка... И как только
Шимон, трактирщик, ухитряется пробраться через такую толкотню, не
разлив пива, не уронив миски с тушеным барашком...
В парадном углу, под окошком, сидят люди почтенные: купцы,
мастера, а нынче и сам Бургомистр. Пьют можжевеловую водку,
закусывают угрем.
— А все ж, Панове, худо без Петушка... — говорит, вытирая длинные усы,
пан Станислав, веревочник.
— Что и говорить, конечно, худо! Да ведь и починить не просто, не правда
ли, пан Кузнец?
— А пошто его чинить? — кузнец, пан Владас отставил оловянную чарку.
— Ежели понадобится, я за три дня нового сделаю...
— За три дня? Прихвастнул, пан Кузнец, — засмеялся купец Готлиб.
— Хоть на спор, пан Готлиб. Да только смысла нет. Сделаю я Петушка, а