Сначала покраснел, потом посинел. Глаза вылезли из орбит, на малиново-
красном носу выступил крупный пот, кулачки сжались...
Придворные окаменели от испуга. Первым опомнился Министр
Внутренних и Тайных Дел.
— Доктора! — закричал он, — Профессора! Академика!!
Но тут Пиркошоль проглотил, наконец, кусок торта, торопливо влил в
глотку четыре бокала вина, выскочил из-за стола и крикнул:
— Отравили!!! Карету! Война!!! На веки и до смерти! Война!!! Отравили!
Пирог был с перцем!! — (Пиркошоль XIII перец совсем не переносил). И
не успел Герцог Толстопуз и ахнуть, как он вскочил в свою карету,
погрозил кулачком из окошка, и уехал.
***
Не прошло и часа, как скованного по рукам и ногам Ганса привели в
кабинет Министра Внутренних и Тайных Дел.
— Негодяй, — закричал на него министр, — Ты решил отравить нашего
любимого Герцога и его Высокого гостя! — Министр с размаху стукнул
кулаком по столу и подул на ушибленную ладонь, — Кто тебя научил?
Кто дал тебе яд? Это кто-нибудь из приближенных Военного Министра?
Отвечай! Запирательство бесполезно. Мы и так все знаем! Отвечай!
— Постойте... Какой яд? — сказал мастер Ганс, — Что вы сделали с моим
тортом? Из-за вашей чертовой спешки, я первый раз в жизни выпустил из
пекарни работу, не попробовав...
— Сейчас попробуешь, — сказал Министр и хлопнул в ладоши. — Только
не вздумай подохнуть от собственного яду...
— Что вы несете? С десяти лет я стою у печи. Мой дед и мой отец,
отменные пекари, учили меня. Тысячи людей ели мой хлеб и радовались.
Врачи прописывали его больным детям как лекарство!
66
Особо Тайный Советник подал Гансу на кончике ножа кусок торта.
— Вот оно что, — сказал Мастер Ганс, — В спешке вместо корицы я взял
перец! Ах, Господин Особо Тайный Советник! Я так просил у вас только
три минуты... Торт испорчен. Виноват. Но это не яд, это перец. От него не
умирают.
Всю ночь напролет Министр Внутренних и Тайных Дел допрашивал
Мастера, убеждал признаться, что яд ему дал и подучил Военный
Министр. Но Ганс стоял на своем. Никто не подучил, никто не помогал, и
банку с перцем взял сам, по ошибке...
На рассвете заспанный Совершенно Секретный Суд приговорил Ганса
к смерти. И быть бы ему без головы, если бы не вмешался Министр
Иностранных Дел.
— Придет время мириться с Пиркошолем XIII, он нам пригодится.
Подумав, Герцог заменил Гансу смерть пожизненным заключением.
***
И повели Ганса в подземную тюрьму, под Герцогским дворцом.
Долго вели его по темным лестницам в самую нижнюю, и самую
страшную камеру для Секретных Узников. В ней даже двери не было, и
Ганса спустили на веревке из люка в потолке. Только раз в день
открывался люк, и Ганс видел слабый свет коптящего факела. Ему
спускали в корзинке краюху черствого хлеба и кувшин с водой.
— Теперь я знаю, как живут слепые — на ощупь, — сказал себе Ганс.
Но что толку горевать? Из угла в угол, из угла в угол, четыре шага,
поворот... А чтоб ходить было веселее, Ганс пел песни. Память у него
была удивительная, услышав мелодию один раз, он запоминал ее
навсегда.
В груде мусора в углу камеры нашел Ганс кости какой-то птицы
(Может быть, на Пасху или на Рождество дали узнику кусок курицы?).
Отшлифовав на камне и привязав к гребешку, сделал себе Ганс из них
простую свирель. Он хорошо играл и на флейте, и на скрипке. На свирели
заиграл быстро. А с музыкой время шло не так мучительно...
Дни шли за днями, медленно, одинаково и незаметно...
***
Играл как-то Ганс полюбившуюся ему грустную мелодию. Вдруг
заметил, что кто-то вторит ему, тихо-тихо, чуть слышно, как будто на
крошечной флейте. От удивления Ганс остановился. Смолк и второй звук.
Он заиграл снова, и кто-то вновь стал ему тихонько подыгрывать.
— Кто же это, — подумал Ганс, — Человеку взяться неоткуда. Птица? Но
ни один скворец не повторит так точно мелодию... Да и не залетит скворец
в это подземелье. Может гном? Они, я слышал, любят музыку...
Доиграв, Ганс шепотом, чтобы не испугать, сказал: — Кто ты, гость?
Покажись!
Будто крохотный фонарик зажегся в углу, и Ганс увидел: сидит на
камушке худой длинноволосый юноша, в зеленом кафтане, ростом с
палец. В руках у него черная флейта.
67
— Меня зовут Аэли, — сказал юноша, — Я из народа Гномов. Древний
закон запрещает нам показываться людям. Но ты очень хороший
человек. Плохой не сможет играть так чудесно. Музыка не лжет. Где ты