через пол года. Где взять ещё полторы тысячи? Ума не приложу.
- Боюсь, мы помочь не сможем, – помявшись заметила мадам Анна. –
Муж уехал в Париж платить проценты ломбардцам. Приданное для
Жаннеты, конь и доспехи для Анри. Пришлось залезть в долги. Никак не
расплатимся.
Да таких денег и достать невозможно! Столько могут дать лишь
ломбардцы или евреи. С ними только свяжись, на процентах разоришься!
152
Мери Джейн в отчаянии схватилась за голову: - Полторы тысячи дука-
тов! Такая уйма! Евреи? – Она вскочила: - Я скоро! - Вернулась, сжимая в
руке лоскуток шелка. – Нашла!
Мадам Анна с удивлением разглядывала непонятные буквы: - Что это?
- Письмо Абрахама Луцато. С ним надо идти в Синагогу, к рабби, –
Торопясь, она рассказала, как бабушка добыла ей это рекомендательное
письмо.
Гаро посветлел: - Какая удача! У евреев денег хватит!
Утром мадам Анна велела своему второму сыну, Франсуа, проводить
Мари в Клермон, в синагогу.
Большой, мрачный дом из черного камня, с узкими окнами. Тяжелая
дверь. - Я на улице подожду, - сказал Франсуа. Он явно побаивался. Да и
Мери Джейн заробела на крыльце. Впервые она входила в такой дом.
- Кураже!* - мысленно приказала она себе, и постучала.
В дом её впустил худой, носатый юноша. Мери Джейн молча
протянула ему лоскуток. Юноша поклонился:
- Подождите, пожалуйста… - Вернулся он скоро: - Рэб Нахум ждёт вас.
Очень много книг. На столе – свечи. Шторы плотно запахнуты…
- На улице ж яркое солнце, – удивилась Мери.
С мягкого кресла в углу поднялся маленький старик, с длинной седой
бородой: - Садитесь, Мадам. Вы близко знакомы с месье Луцато?
- Нет, – ответила Мери Джейн. – Его хорошо знает моя бабушка. Когда
в Лондоне начались погромы, мы прятали его имущество у себя в подвале.
- Весьма благородный поступок. Что за нужда привела Вас ко мне?
Старик был так приветлив и благожелателен, что Мери стало легко.
Страх прошел. Она подробно рассказала рабби о пленении Принца, о
попытках освободить его. Рэб Нахум пристально разглядывал её большими
тёмными глазами.
Мери кончила. Но старик ещё долго молчал, думал. Потом улыбнулся:
- Когда чернь здесь грабила и убивала евреев, Принц Ги не допустил
погрома в Лиможе. Принц остановил де Гиша, не позволил ему жечь и
грабить свои города. Такому сеньору помочь стоит. Но столь больших денег
у меня нет. Подождите. - Рабби хлопнул в ладоши. Вошёл давешний юноша.
– Попроси рэб Шолома зайти…
Вошел толстый, бритый еврей в дорогом кафтане с меховой опушкой.
- Мадам пришла с рекомендацией Абрахама Луцато. – рабби протянул
гостю шелковый лоскуток. – Ей нужны деньги, что бы устроить Принцу Ги
побег из Валь Кореза.
Будьте столь любезны, Мадам, расскажите моему другу всё, с самого
начала, и поподробнее.
Рассказала ещё раз.
Рэб Шолом слушал, прикрыв глаза. – Надо взглянуть на пленных фран-
цузов. И, главное, кто поручится за возврат денег? Принц в темнице.
* Смелее!
153
- Барон де Сент Пьер, – ответила Мери Джейн.
- Слово барона Мориса дороже золота, – кивнул рэб Шолом. – Сей вопрос
следует с ним обсудить. Вы умеете писать, Мадам?
- Умею.
- Напишите письмо барону. Рэб Мозес Коэн в Лиможе заедет к нему.
Тогда мы сможем решить вопрос о деньгах.
Юноша подал Мери Джейн чистый лист пергамента и серебряную
чернильницу с гусиным пером. – Прошу Вас.
Снова ждать! Четыре ночи Мери Джейн не могла уснуть. Лежала на
спине тихо, как мышка, дышала ровно. А в глазах стояла осклизлая камен-
ная стена темницы, и на грязном полу её Принц. Замёрзший. Несчастный!
Наконец прибыл курьер от барона де Сент Пьер. Привёз письмо и
мешок золота. 2213 дукатов! Всё, что было.
Рэб Шолом пощелкал костяшками счетов: - За пленных рыцарей - 630
дукатов. Справедливая цена. Выкупом я займусь сам. Остаётся ещё 1170. –
он подвинул кожаный мешок. – Прошу вас, Мадам, пересчитайте! Об
условиях займа с бароном мы сговорились. Желаю удачи!
К старой мельнице, на встречу с сержантом Лану, приехали втроём.
- Смотри, Жиль, – сказал Гаро. – Вот твоё золото! Четыре тыщи, как дого-
ворились. Ты их получишь только после того, как Принц будет на свободе и
в безопасности. А как ты собираешься вывести его из замка?
- Дождусь, покеда де Во не уедет куда-нибудь. При нём и пытаться нечего.
Дохлое дело. А как его в замке не будет, скажу стражникам, что комендант
велел помыть пленника в бане. Там вторая дверка есть, в мыльне-то.