чтобы не устраивать историй из-за пустяков, и не срывать дурное
настроение на своих близких.
Но я очень самолюбива. Почти все серьёзные повороты в моей жизни
продиктованы самолюбием. Я очень ревнива, не люблю и не умею
прощать обид. Так что бабка у тебя – совсем не ангел.
И наши с Адамом судьбы вначале связала не любовь, а самолюбие. В
детстве я очень завидовала сестре Анне. Она ведь была старшая, да ещё
такая разумная, такая послушная. Мне всегда ставили её в пример. А
когда она выросла и стала красавицей, (посмотри внимательно её
портрет в голубой гостиной) и красавицей необыкновенной, в меня и
вовсе черт вселился. Казалось ужасно обидным и несправедливым, что
174
ей ни за что дано так много. Старшая, красавица (по сравнению с нею –
я почти дурнушка!) а теперь ещё и первой выходит замуж!
Я решила, что непременно выйду замуж, или по крайней мере
обручусь, в один день с нею.
Это было совсем не просто, т.к. подходящих кандидатов в округе не
было. Потому-то я так обрадовалась, когда незадолго до свадьбы к нам
приехал Адам, и сразу решила, что он-то и станет моим мужем.
Адам был красив, отважен, весел и даже не глуп. Не думай обо мне
дурно, внученька, твой дед мне сразу понравился. И я была уверена, что
стану ему хорошей женой и сумею сделать его счастливым. Так оно и
получилось, но чуть позже.
Когда на ярмарке, в первый же день пан Адам сделал мне
предложение, я даже засмеялась от радости: так всё хорошо
складывалось! Однако я тогда была девчонкой и многого не знала. Не
умела просчитать вперёд: сначала за мужчину, а уж потом за себя. Ведь
слышала же разговоры о приезде пана Коллонтая, о планах тайного
общества… Так увлеклась подготовкой к свадьбе сестры и к
собственной помолвке! В голову не пришло, что Адам попадётся на эту
дешевую приманку. Мужчины как дети! Не углядишь, так непременно
вляпаются в какую-нибудь нелепую историю, партию, тайное
общество… Поговори я с Адамом накануне, он и не дал бы клятвы, и вся
наша жизнь сложилась бы совсем иначе!
Ах, как я разозлилась на него за эту глупость! Как я его ругала! Я
была очень зла на себя: ведь могла предвидеть и уберечь, но не сделала.
И поэтому ещё больше злилась на Адама.
Наверное, я бы ему простила это предательство, ведь Адам не со зла,
а просто из неумения думать и глядеть вперёд, да тут его злополучный
флирт с пани Радзивилл на свадьбе Анны.
Конечно, я слышала, как отец приказал ему ухаживать за знатной
пани. Но надо же и голову иметь! Ты же собираешься на мне жениться,
не мальчик. И на моих глазах целовать княгине ручку, и локоток, как
только что целовал мне! Нежно с ней разговаривать и танцевать с этой
старухой (ей уже 30, наверное) ещё и ещё раз…
Вначале я сдерживалась. Ведь он делает это по приказу, уговаривала я
себя. Но и слепой бы заметил, что Княгиня откровенно кокетничает с
моим Адамом, а этот дурачок так и сияет от гордости… Кровь у меня
закипела!
Теперь-то я понимаю, что вела себя, как последняя дура. Но ведь мне
было всего 15, и я не видела даже Варшавы.
Ревность – страшное чувство! Хотелось кричать от боли: - Мой!!!
Но я сумела сдержаться. – Спокойно, - сказала я себе, - зачем Княгиня
заигрывает с Адамом? Влюбилась? Конечно, нет. Играет, чтобы вызвать
ревность у князя Радзивилла? Похоже. Пан князь и не смотрит на свою
пани. Должно быть, эта толстая гусыня ему порядком надоела. Отлично!
175
Тем временем Князь увивался вокруг Анны, глядя на неё горящими
глазами.
Я подошла к нему с каким-то пустым вопросом. Скоро князь
Радзивилл вовсю ухаживал уже за мною, отпуская весьма затрёпанные
комплименты.
И тут я принялась его дразнить (я это умею…):
-Ах, Князь, не надо старомодных любезностей! Нас, провинциалок,
вы считаете совершенными дурочками. Все Ваши комплименты –
пустые слова. Сразу видно, что Вы говорите то, что положено говорить
Даме, как бы уродлива она ни была… Что Вы, Князь, не принимайте вид
страстно влюблённого, это Вам не идёт… Право, послушав Вас какая-
нибудь простушка и впрямь подумает, что вы взаправду готовы её
украсть… Влезть через окно, тройка ждёт, ну, что Вы! Это просто
смешно. В наши дни не крадут девушек, ведь это опасно… У совре-
менных кавалеров чуть-чуть не хватает отваги.
Князь густо покраснел. Он был дико самолюбив, князь Ксаверий, и
совсем не привык к тому, что какая-то девчонка поднимает на смех